– Кончай скромничать. Меня на лимузинах почему-то не подвозят. Признавайся, что у тебя за френд объявился?
– Да я же говорю...
– Нет, постой. К тебе же какой-то на «Опеле» все приезжал. – Катя наморщила лоб. – Валерик, да? Это он?
– Не он. Просто подвезли совсем незнакомые ребята.
– Ну ты даешь... – Катя одарила подругу подозрительным взглядом. – А я уж подумала, Валерик твой новую машину купил.
– Вообще-то да, у него машина уже другая. Но он ко мне отъездился.
– Ну и хорошо. Он мне тоже не понравился, дебил какой-то. А кстати, почему?
– Так получилось, – неопределенно махнула рукой Светлана. – А тот парень, который на лимузине, он меня потом еще раз подвозил. Только уже на «девятке». Он меня от этого Валеры и увез...
Света смущенно замолчала, потому что Катя уставилась на нее широко открытыми глазами. Она некоторое время смотрела в упор, покачивая головой.
– Ну, девка... Я гляжу, ты не скучала. Одна машина, другая, один мужик привозит, другой увозит...
– Нет же, Катя, все не так...
– Ладно, ладно, не хочешь – не говори. Потом расскажешь. Но ты хоть с ним встречаешься? Как его зовут-то?
– Григорий. И я с ним не встречаюсь.
– Почему? Он больше не хочет? Или такой же дебил бритоголовый?
– Нет, он не дебил, он врач.
– Врач?! И все время на разных машинах? Гинеколог платный, что ли? Или зубной?
– Катенька, я не знаю. – Света беспомощно развела руками. – Я же говорю, случайно все было.
– Ага! Значит, все-таки было. Два раза – и все случайно?
– Ну все, хватит, – рассердилась Светлана. – Говорю последний раз: просто случайный знакомый. И ничего у меня с ним не было.
– Ну и дура, – глухо проговорила Катя, прикуривая новую сигарету. – Ты ему телефон оставила?
– Да, и он мне свой записал. Сказал, на всякий случай.
– Ну! А ты? Позвонила хоть разок?
– Зачем? Что я ему скажу? Он просил звонить, если помощь понадобится.
– Ой, Светка, ну ты бестолковая! Ну и скажи, что помощь понадобилась. Скажи, ребенок приболел. Или он все-таки гинеколог?
– Нет, Катенька, я так не могу. И вообще, это не тот случай. Я просто тебе не рассказывала...
– Что? Рассказывай!
– Не проси, не хочу я про это вспоминать. Потом...
У Кати хитро блеснули глаза.
– Вижу, Светик, все непросто. Понравился тебе мужик. Не отпирайся, я ж вижу!
Света ответила не сразу.
– Да, – сказала она. – Понравился. Он очень спокойный, вежливый. И, наверно, добрый. Но, знаешь, такие обычно женатые.
– С этого бы и начинала.
Светлана встала, наполнила чаем опустевшие чашки. Катя правильно заметила: ей понравился Григорий. Но она поняла еще в первый день – этот человек из совершенно другой жизни, куда ей путь закрыт. У него там есть другие женщины, и их, наверно, немало. Возможно, Светлана и могла бы стать героиней приятного романтического эпизода, но на такую роль она не соглашалась. Надо жить своей жизнью, а не порхать птичкой по чужим райским садам.
Кате этого не объяснишь. Она – амазонка, охотница за головами. Она не верит, что достойный человек может возникнуть сам по себе, ей кажется, что такого нужно отвоевать, заслужить, отбить, даже если придется пойти на жертвы. Правильно это или нет, Света не знала. Она просто любила свою подругу и искренне желала ей счастья.
– Машку Иванову помнишь? – спросила Катя. – У нее подруга есть – знаешь чем занимается? Встречается вот с такими богатенькими, а через месяц приходит и говорит: доигрался, милый! Деньги на аборт нужны. А аборт в хорошей клинике знаешь сколько стоит?
– Слава богу, нет.
– Много! Вот так и живет девчонка.
– Бедненькая, – фыркнула Светлана. – А не проще надеть короткую юбочку и к вокзалу пойти? Там деньги не через месяц, а сразу платят.
– Ладно, Светка, если ты такая стеснительная, – решительно произнесла Катя, – тогда пообещай, что познакомишь меня с этим врачом. Он ничего? Ему не больше пятидесяти, надеюсь?
Светлана удивленно обернулась на подругу, не выдержала и рассмеялась. Глядя на нее, и Катя стала хохотать. Они никак не могли остановиться, даже Пашка бросил своих солдатиков и прибежал смотреть, что случилось.
Они еще долго сидели на кухне, пили чай, что-то вспоминали, рассказывали, смеялись или грустили, жалели друг друга и подбадривали, и не заметили, как наступила ночь.
Катя решила остаться, они легли и еще час шептались, пока гостья не уснула. А Светлана все лежала с открытыми глазами, улыбалась тому, что у нее есть такая хорошая и близкая подруга, что Пашка – замечательный ребенок. И почему-то сегодня ей думалось не об однообразных днях, не о заботах и трудностях, а только о самом хорошем. О том, что есть и что еще будет в жизни.
* * *
В конце мая Соломонов попросил себе небольшой отпуск и уехал к друзьям в Финляндию. Грише пришлось взять на себя часть его пациентов, и хлопот у него прибавилось. Вдобавок его наконец включили в график ночных дежурств. Похоже было, что его испытательный срок подходит к концу.
Первая ночная вахта пришлась на воскресенье. Гриша появился на работе к половине шестого вечера, переоделся, обошел кабинеты, принял у врачей их пациентов, оформил журнал, а затем занял место дежурного. Это была небольшая прозрачная кабинка между коридорами. На широком столе стояло несколько телефонов и шесть телевизионных терминалов. Переключая камеры и микрофоны, можно было прослушивать и просматривать все палаты в этом крыле.
Через несколько минут снизу позвонил охранник и, к удивлению Григория, сообщил, что к нему пришел посетитель. Гриша бегом спустился по лестнице в холл. У дверей, робко поглядывая по сторонам, стояла Алька.
– Алина! Ты откуда? – вымолвил Гриша. Он так удивился и обрадовался, что забыл даже поздороваться.
– Привет. – Она поцеловала его в щеку, вытерла помаду. – Пришла на тебя посмотреть. И узнать, почему ты нас забыл.
– Я не забыл! – горячо проговорил Гриша. – Честное слово, вспоминаю каждый день.
– Вспоминаешь... – укоризненно покачала головой Алька. – А что ж не заходишь?
– Не знаю. – Он виновато улыбнулся и вдруг спохватился: – Пойдем сядем. Извини, к себе пригласить не могу – режим.
Они расположились в кожаных креслах, Гриша по внутреннему телефону попросил принести кофе и пирожных.
– Здорово, что ты пришла, – сказал он. – Я соскучился, честное слово. Рассказывай, как там ребята, что нового?
– Да все по-старому, даже нечего рассказывать... – Алька начала было вспоминать – кто уволился, кто женился... Вдруг она остановилась. – Тебе, наверно, неинтересно все это слушать?
– Почему?
– Не знаю. Ты уже весь в другой жизни. Ушел – и ни слуху ни духу...
– Да нет же...
– Я понимаю, Гриша, – с грустью сказала Алька. – У тебя, наверно, сейчас времени совсем мало, да? А тебя, между прочим, все помнят.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
