либо по покинувшим их тела летающим тварям.
У меня уходит около получаса на то, чтобы добраться до нужной улицы и еще примерно десять минут на поиск здания больницы. Это оказывается неприметное пятиэтажное строение, и оно никоим образом не выбивается из общей массы. Вокруг нет никаких ограждений, техники, военных или ученых, которых я по какой-то причине ожидала увидеть. Оглянувшись по сторонам и так никого и не заметив, решительным шагом направляюсь в сторону главного входа. Мельком посмотрев на стену, перед ней и расположена больница, замечаю подъемник, похожий на тот, на котором военные переправляют за преграду оружие и взрывчатку, когда мы отправляемся на вылазки в город. Только этот подъемник гораздо больше, а бурые потеки на нем подсказывают мне, для какой цели он используется. Переправление через стену мертвых тварей, чтобы потом доставить их в морг.
Отвожу взгляд, переводя его на вход в нужное мне здание. Преодолеваю последние метры, взбегаю по невысокой лестнице, прислушиваюсь, но не обнаруживаю ничьего присутствия, поэтому смело толкаю широкие створки и захожу в полутемное помещение. Здание практически не освещено, поэтому я трачу около минуты на то, чтобы привыкнуть к полумраку. Только после этого направляюсь в сторону стойки администратора и изучаю информацию на большом стенде, находящемся прямо за ней. Там, помимо указания расписания рабочих часов медперсонала, имеется поэтажный список отделений больницы. Морг обнаруживается на цокольном этаже, что неудивительно. Следуя в указанную сторону, направляюсь в морг. Едва не прохожу мимо нужной лестницы из-за того, что в здании темно, а фонарик я пока включить не решаюсь.
Держась за стену, осторожно спускаюсь по ступеням, и только оказавшись на середине пролета, достаю и включаю фонарик. Дальше шагаю более уверенно и намного быстрее, чем до этого.
Внизу оказывается все так же безлюдно, но не менее темно и мрачно. Оглядываю небольшой закуток, заканчивающийся тяжелой стальной дверью с невзрачной табличкой с надписью "Морг". Останавливаюсь перед ней, ощущая странное волнение и пробегающий по спине холодок. Пока добиралась сюда, даже не думала ни о чем подобном, сейчас же, в шаге от цели, становится не по себе. Что ждет меня за этой дверью? Горы трупов? Боюсь ли я их? Нет. Мертвые не причинят мне вреда. Но волнение от этого меньше не становится.
Сделав глубокий вдох, решительно нажимаю на дверную ручку и толкаю тяжелую створку. Внутри оказывается не так темно, помещение залито синим светом, отчего выглядит жутко, кроме того, жути нагоняет еще и то, что столы для аутопсии заполнены тушами монстров, от которых в воздухе витает сладковатый запах разложения.
На миг замираю на пороге, борясь с желанием заткнуть рот и нос, ведь к горлу уже поднимается тошнота от омерзительной вони, и даже респиратор не спасает. Да и не смогла бы я их закрыть, все из-за того же респиратора. Утешает лишь то, что маска хоть как-то уменьшает силу стоящих тут ароматов.
Растерянно осматриваюсь. А потом еще раз оглядываю трупы, они все так же лежат, источая отвратительный смрад. Прихожу в движение и обхожу помещение по периметру, заглядывая во все ящики и коробки. В одной из них обнаруживаю защитные пластины, снятые с одной из тварей. А вот сердец нет нигде.
Только сейчас до меня доходит, что меня тут не ждут любезно кем-то вынутые из тел демонов кристаллы. Да что там, даже одного нет.
Вновь поворачиваюсь к трупам, медленно подхожу к первому попавшемуся. Это именно тот монстр, с которого безжалостно содрали защиту. Подступаю поближе, борясь с тошнотой, и освещаю раздувшееся тело, принадлежавшее когда-то человеку. Вижу следы от пуль в голове, значит, он мне не подходит. Обхожу труп и на всякий случай осматриваю его со всех сторон. Затем проделываю то же самое с оставшимися четырьмя монстрами, среди них обнаруживаю и того, которого убила сегодня днем. Кто-то снял с его грудной клетки левую пластину, оголив рану, которую оставил мой меч. И эта тварь оказывается единственной, которую убили таким способом, это может означать только одно – хакатури, захвативший тело, до сих пор находится внутри. Следовательно, и сердце тоже там. Про остальных я не могу сказать того же с подобной уверенностью, ведь когда монстр умирает, демон покидает его тело, если только не умер вместе со своим носителем. Выходит, у меня нет иного выхода, кроме как достать сердце самостоятельно.
От одной только мысли об этом мне становится дурно, и я отхожу прочь от вонючего трупа, упираюсь спиной в стену, едва не вскрикнув при этом от боли. Опускаюсь на пол и обхватываю руками колени, притягивая их к груди. Не знаю, сколько времени я сижу вот так, уговаривая себя встать и приниматься за дело. Ноги не слушаются, руки дрожат, а внутренности протестующе сжимаются.
Но у меня нет другого выбора. Если я хочу спасти папу, то должна это сделать. Если не сделаю, то мне не останется ничего иного, кроме как вернуться домой, собрать вещи и ждать, когда прилетит дядя Майк, чтобы забрать племянницу-неженку и спрятать в безопасном месте, а папа пусть сам решает свои проблемы.
Это придает мне сил, я поднимаюсь и на подрагивающих ногах отправляюсь искать необходимые инструменты, защитную одежду и специальную маску для аутопсии, чтобы не запачкать свой респиратор. Поверить в это не могу, но я на полном серьезе собираюсь вскрывать труп и копаться во внутренностях. Омерзительно.
Спустя три часа, которые я помню довольно смутно, стою под холодными струями в душевой кабинке, что обнаружила в родильном отделении на втором этаже, и содрогаюсь всем телом. Внутри все болит после бесчисленного числа раз, которое меня выворачивало наизнанку, когда я бросалась к раковине в морге, в перерывах между тем пока занималась отвратительными вещами. В ушах все еще стоит свист пилы и треск ребер, а перед глазами – внутренности монстра, а потом и хакатури, которого я беспощадно искромсала самым большим ножом из найденных в помещении для аутопсии. Как итог, я добыла сердце, отмыла его в раковине и сбежала от истерзанного мною трупа, даже не потрудившись убрать за собой.
И вот теперь я безжалостно скребу тело ногтями, стараясь смыть с кожи и волос, кажется, навек въевшуюся в них мерзотную трупную вонь.
Простояв под ледяными струями воды и продрогнув до костей, я наконец закручиваю вентиль, и дрожа всем телом, вытираюсь и одеваюсь. Собираю мокрые волосы в хвост, чтобы не мешались и поворачиваюсь к столику, на него я положила то, ради чего проделала столько того, чем не хотела бы заниматься
