и попросить об этой услуге, папа предложил то же самое Картеру, собравшемуся устроить мастер-класс для военных. Но пришелец сообщил, что монстры гораздо лучше реагируют на свежую и все еще горячую кровь, ведь вместе с ней они чувствуют и эмоции предполагаемой жертвы. Кровь из пробирки их не привлекает.
Но реакция Мэйсона – ничто, по сравнению с тем, как воспринял новости дядя Майк. Он пришел в ярость, когда узнал, на что я согласилась, лишь бы остаться здесь. И мне едва удалось уговорить его не забирать меня в тот же день. Но что-то подсказывает, что долго это не продлится, я уже слышала разговоры о том, что сюда собираются отправить несколько женщин-военных. По-моему, очевидно, что они заменят меня, и тогда ничего не помешает дяде доставить единственную оставшуюся у него родственницу в безопасное место. А значит, придется приводить план в действие как можно скорее. Все необходимое я могу достать внутри периметра, за исключением одного. Мне нужно сердце хакатури, чтобы зайти в портал. Понятия не имею, что будет, если я сунусь туда без него, но проверять никакого желания не имею.
Когда несколько недель назад я спросила у Джексона, спрашивали ли военные у пришельцев, как они планируют возвращаться домой и планируют ли вообще, он ответил, что такой разговор произошел на второй день после появления Картера и его людей. Купер нашел тому подтверждение, когда просматривал отчеты Джареда, которые обнаружил в одной из коробок в его палатке.
Картер ответил что-то типа – в данный момент это невозможно.
Ну еще бы. В то время они не накопили нужное количество сведений, не втерлись к нам в доверие и не собрали достаточно "проходных билетов". С шумом выдыхаю, пытаясь избавиться от гнева, он овладевает мной всякий раз, когда я вспоминаю чертовых пришельцев, которых чуть ли не стала считать друзьями.
– Эмили? – вырывает меня из мыслей Джексон. – Приехали.
Киваю и покидаю автомобиль, разглядывая масштабы катастрофы. Справа все разрушено до основания, и монстры здесь совершенно ни при чем. А вот слева… там нам и предстоит работать.
– Готова? – спрашивает Брендан, останавливаясь рядом, и тоже смотрит на разруху.
– Да, – отвечаю, мельком глядя на него.
Я и правда готова. За эти два месяца я смирилась с той ролью, что мне отвели. Но так или иначе, скоро всему этому придет конец. И только мне решать, что делать, когда наступит это время.
Глава четвертая
Внимательно глядя под ноги, чтобы не запнуться и не растянуться на том, что еще недавно представляло собой дорогу, перешагиваю через обломки. Они остались от стены ближайшего здания и разрозненными кучками валяются прямо на нашем пути, а мы стараемся держаться на равном расстоянии от зданий, примерно посередине дороги. На пару секунд притормаживаю и смотрю на образовавшийся проем. Кто-то огромный снес кирпичную преграду, так словно она была сделана из картона. По рукам пробегают мурашки, но успокаивает то, что через дыру я не вижу в здании никакого движения. Да и сержант Пратт, отвечающий за работу коптеров, молча шагает впереди. Значит, здесь все чисто и понадобится не так много зарядов.
Дело продвигается довольно медленно. За последние четыре часа мы не прошли и десяти кварталов, ведь приходится постоянно останавливаться и проверять каждое здание. Коптеры с тепловыми датчиками и датчиками движения постоянно при деле. Мне остается только отходить от здания к зданию и проливать кровь из небольшого надреза на тыльной стороне запястья. Мэйсон всегда недовольно поджимает губы, когда видит повязки у меня на руках, но я молча сношу его недовольство, ведь иного выбора у меня нет. Я здесь для того, чтобы провоцировать монстров, а без свежей крови этого не сделаешь.
Пока медленно продвигаемся по проложенному Джексоном маршруту, наблюдаю, как военные занимаются закладыванием зарядов. Там, где не скрываются монстры, их требуется меньше, а где от дневного света прячутся те, кто с удовольствием сожрали бы нас и не подавились, взрывчатки нужно гораздо больше. Чтобы наверняка.
– Вижу движение справа, – доносится приглушенный маской голос кого-то из военных. – Шестой этаж.
Все мгновенно останавливаются и приводят оружие в боевую готовность. Я тоже достаю меч одним легким движением. Вряд ли он мне пригодится, но перестраховаться не помешает. Поднимаю голову и оглядываю указанное здание, ничего не вижу. В темных окнах не шевелятся даже занавески, но техника на то и создана, чтобы разглядеть то, что не под силу человеческого глазу.
Отхожу чуть дальше от середины дороги, чувствую, как под подошвами ботинок что-то хрустит, но даже не думаю посмотреть, что это. Так и стою, запрокинув голову и затаив дыхание.
– Что там, сержант? – наконец спрашивает Джексон, который неизменно находится рядом со мной.
Не слышу даже скрытого напряжения в его голосе, хотя и расслабленным его не назовешь.
– Похоже, лёжка, – будничным тоном сообщает Пратт. – Камера коптера показывает, что окна в квартире затонированы, но тепловые датчики засекли движение. Тварь там не одна.
Задерживаю дыхание, прислушиваясь к своим ощущениям. Еще пару месяцев назад я с трудом подавила бы желание броситься прочь, но не сейчас. Легкое волнение, вот что я испытываю. А еще напряжение и настороженность. Нужно быть начеку. За то время, что мне приходится совершать опасные вылазки, я уже свыклась с мыслью о постоянной опасности. Конечно, я не перестала бояться, но в конце концов после долгих размышлений мне удалось убедить себя в том, что бессмысленно трястись от страха все время. Тем более днем твари редко показываются из своих укрытий. При свете солнца здесь не более опасно, чем под защитой стен ночью.
Покрепче перехватываю меч и перевожу внимание на Джексона, который раздумывает над словами сержанта чуть меньше десяти секунд, затем поворачивается к Скотту.
– Устанавливайте заряды, – распоряжается он и серьезно добавляет, – только тихо. – После этого смотрит на меня. – Эмили, иди к Брендану, обработайте и перевяжите рану. Мы проверим дом напротив и на сегодня этого будет достаточно.
– Хорошо, – согласно киваю я и отхожу куда сказано.
Брендан уже устанавливает походную аптечку на раскуроченное колесо валяющейся на боку груды металла, что когда-то была красной спортивной машиной. Впрочем, я могу и ошибаться, ведь вид у автомобиля, мягко говоря, не очень.
Впервые за все время, что прошло с тех пор, как я добровольно сделала надрез несколько часов назад, смотрю на окровавленную руку. До этого я не глядя соскребала ногтем подсыхающую корочку, чтобы пустить кровь еще раз. В данный момент она больше не сочится, но даже
