единственными свидетелями произошедшего. Военные, что отстреливали монстров и хакатури, даже не заметили, когда предатели покинули наш мир.
Тогда я выложила всё – факты, догадки и предположения. Я даже рассказала о том, что нужно для того, чтобы попасть на ту сторону и вернуть моего отца и Джорджию Купер. Но… но никто и не собирался бросаться им на помощь. Ни о каких спасательных отрядах не могло быть и речи. Генерал ясно дал понять, что у него и без того полно проблем.
Он даже приказал увезти меня, доставить к дяде, но я наотрез отказалась, закатив неимоверный скандал, который, вероятно, для собравшихся в палатке военных выглядел всего лишь как детская истерика. К моему удивлению, за меня вступился Джексон, сказав, что у него есть для меня работа. И я схватилась за представившийся шанс обеими руками, даже не дослушав его до конца. Хотя какая разница? Я бы в любом случае согласилась. Я не могу уехать. Вдруг папа вернется? Вероятность этого чрезвычайно ничтожна, но я все равно не перестаю надеяться. Ведь надежда – последнее, что у меня осталось.
Мэйсон наконец снова смотрит на меня, а я допиваю воду и ставлю стакан в раковину.
– Идем спать? – предлагает он.
Молча киваю и направляюсь в спальню, спиной ощущая его тяжелый взгляд.
После того как Бриттани улетела к своим родным, Мэйсон переселился в ее комнату. Каждую ночь он приходил, чтобы избавить меня от очередного кошмара, и в итоге оставался до утра. Но пару недель назад он просто пришел и лег спать вместе со мной. Я не стала возражать. Да и какой в этом смысл? С тех пор мы спим в одной постели.
Занимаю свою половину кровати, укрываюсь одеялом и закрываю глаза, прислушиваясь к размеренному дыханию Мэйсона. Он засыпает довольно быстро, а вот я не могу. В голове вновь всплывают воспоминания о том, как папа падает и исчезает за ослепительным белым светом. Что с ним происходит в данный момент? Все ли в порядке? Сможем ли мы хоть когда-нибудь увидеться? Я бы многое отдала, чтобы оказаться рядом с ним хотя бы на минуту.
Медленно сажусь и осторожно, чтобы не разбудить Мэйсона, выбираюсь из постели. Все равно не смогу уснуть. Смотрю на часы. Почти пять утра. Для визитов еще слишком рано, но я не могу больше ждать. Нужно предпринять хотя бы попытку поговорить. Если не сделаю этого, ничего не изменится.
Подхватываю свои вещи и крадусь в ванную, где быстро переодеваюсь. Сразу после этого иду на выход из квартиры. Спускаюсь на первый этаж, покидаю здание и осматриваюсь. Улица пустынна. Наверняка где-то на стене есть военные патрули, но отсюда их не видно.
Чтобы не испытывать судьбу, быстро направляюсь в сторону соседнего дома и забегаю в подъезд. Поднимаюсь на второй этаж, подхожу к нужной мне двери и замираю напротив нее. Делаю глубокий вдох и медленный выдох, а сразу после стучу. Некоторое время жду в тишине, потом чуть настойчивее повторяю стук. Я точно знаю, что сегодняшней ночью он дома.
Проходит еще пара минут, прежде чем доносится звук отпираемого замка, а после дверь приоткрывается, являя передо мной сонного Джексона. Удивленно замираю, потому что капитан оказывается наполовину раздет. На нем только низко сидящие на бедрах спортивные штаны. Замечаю несколько небольших татуировок на груди и торсе и только после этого смотрю ему в глаза, слегка краснея, ведь он совершенно точно заметил, как я пялюсь.
– Что на этот раз? – угрюмо спрашивает Джексон, потирая глаза.
– Да все то же.
Капитан тяжело вздыхает, вижу, как напрягается его рука, держащая дверную ручку. Секунду мне кажется, что он просто захлопнет створку прямо у меня перед носом. Будь на его месте Джаред, то, уверена, так бы он и поступил. Но Джексон еще раз вздыхает, распахивает дверь пошире и отступает в сторону, безмолвно приглашая меня войти.
Захожу в квартиру и сразу же направляюсь в сторону гостиной. Я уже была здесь несколько раз, поэтому не трачу времени на разглядывание обстановки. Хотя в первый раз была несказанно удивлена, увидев на стене фотографии незнакомых людей. Как оказалось, это бывшие хозяева квартиры. Сейчас снимки оказались сняты и лежат на столике изображением вниз. Оборачиваюсь, когда замечаю, что Джексон отходит в спальню, но тут же возвращается, на ходу натягивая футболку.
– Четверть шестого, Эмили, – говорит он, останавливаясь напротив и подавляя зевок. – Это не могло подождать еще хотя бы пару часов?
Качаю головой, отступаю к окну и опираюсь бедром о подоконник.
– Если бы ты нормально разговаривал со мной прилюдно, то так бы я и поступила, но ты вечно занят раздачей приказов всем, в том числе и мне. Поэтому я и пришла…
– Снова. Ты пришла снова, Эмили. Но я сказал тебе еще в прошлый раз – я не поменяю решения.
Опускаю голову и смотрю себе под ноги.
– Два месяца прошло, Джексон, – с болью в голосе шепчу я.
– Знаю, – говорит он лишенным эмоций голосом.
Вскидываю на него взгляд и произношу так уверенно, как только могу, но голос все равно слегка дрожит.
– Я не могу смириться.
Лицо Джексона по-прежнему не выражает ничего, а тон становится жестким.
– Тебе придется.
Горько усмехаюсь. А я еще называла Джареда ледяной глыбой.
– Я не хочу! – заявляю я, ощущая себя капризным ребенком.
Зря я пришла. Уже сейчас понимаю, что зря. А судя по тому, с каким спокойствием он доносит до меня следующую мысль, осознаю, что у меня не было ни единого шанса.
– У тебя нет выбора. Ты должна перестать зацикливаться на этом.
Меня окутывает отчаяние. Чувствую себя невероятно жалкой, но не бросаю бесполезные попытки и слегка повышаю голос.
– Не могу! Джексон, я не могу. Я… потеряла все…
Только произнеся это, тут же жалею о сказанном. Лицо Джексона каменеет, он сужает глаза. Это действует как холодный душ, смывающий с меня добрую половину эмоций.
–Ты потеряла? – обманчиво спокойно произносит он.
– Прости, – шепчу я, мысленно обзывая себя последними словами. – Сама не знаю, что несу. Там же твоя сестра, Джексон. Мы должны…
– Не должны! – отрезает он. – Мы понятия не имеем, что может ждать на той стороне.
– Как минимум нас там ждут те, кто нам дороги. Думаешь, Джо не хочет, чтобы ты пришел за ней? Думаешь…
Джексон вновь перебивает, сохраняя все то же жесткое выражение.
– Я понятия не имею, жива ли она вообще, Эмили! Два месяца – долгий срок.
Изумленно смотрю на него, выискивая хотя бы крошечный проблеск эмоций в
