батюшки! Мне к цесаревичу… Au revoir, chère madame, je m’aperçois que je suis trop bavard…[733]
Пушкина. Обедайте с нами.
Жуковский. Благодарствуйте, никак не могу. Au revoir, mademoiselle, извольте же сказать ему! (Уходя.) Прошу не провожать меня.
Сумерки.
Гончарова. Таша, Василий Андреевич приезжал сказать насчет неприятностей на бале из-за фрака.
Пушкина. Как это скучно! Я предупреждала.
Гончарова. Что с тобою?
Пушкина. Оставь меня.
Гончарова. Я не могу понять тебя. Неужели ты не видишь, что все эти неприятности из-за того, что он несчастлив? А ты с таким равнодушием относишься к тому, что может быть причиной беды для всей семьи?
Пушкина. Почему никто и никогда не спросил меня, счастлива ли я? С меня умеют только требовать. Но кто-нибудь пожалел меня когда? Что еще от меня надобно? Я родила ему детей и всю жизнь слышу стихи, только стихи… Ну и читайте стихи! Счастлив Жуковский, и Никита счастлив, и ты счастлива… и оставьте меня!
Гончарова. Не к добру расположена твоя душа, не к добру. Вижу… ты не любишь его.
Пушкина. Большей любви я дать не могу.
Гончарова. Увы, я знаю твои мысли. И мне больно за семью.
Пушкина. Ну и знай.
Пауза.
Знай, что и сегодня я должна была с ним увидеться, а он не пришел. И мне скучно.
Гончарова. Вот на какой путь ты становишься!
Пушкина. Да что тебя волнует? Разве он одинок? Ты ухаживаешь за ним, а я смотрю на это вот так… (Подносит пальцы к глазам.)
Гончарова. Ты с ума сошла! Не смей так говорить, не смей, не смей! Мне жаль его, его все бросили!..
Пушкина. Погляди мне в глаза…
Никита (в дверях). Полковник Данзас просит вас принять.
Пушкина. Откажи, не могу принять.
Данзас (входит в шинели). Приношу мои извинения. Вам придется меня принять. Я привез Александра Сергеевича, он ранен. (Никите.) Ну что стоишь? Помогай вносить его, только осторожнее, смотрите.
Никита. Владычица небесная… Александра Николаевна, беда!
Данзас. Не кричи. Не тряхните его.
Никита убегает.
Велите дать огня.
Пушкина сидит неподвижно.
Гончарова. Огня, огня!
Битков с зажженным канделябром появляется в дверях кабинета.
Данзас. Беги, помогай его вносить.
Битков убегает с канделябром. Из внутренних дверей появилась горничная девушка со свечой. В кабинет из передней пробежал Битков с канделябром и скрылся в глубине, а вслед за ним группа людей в сумерках пронесла кого-то в глубь кабинета. Данзас тотчас закрыл дверь в кабинет.
Пушкина. Пушкин! Что с тобой?
Данзас. Нет, нет, не входите, прошу вас. Он не велел входить, пока его не перевяжут. И не кричите, вы его встревожите. (Гончаровой.) Ведите ее к себе, я приказываю.
Пушкина (упав на колени перед Данзасом). Я не виновата! Клянусь, я не виновата!
Данзас. Тише, тише. Ведите ее.
Гончарова и горничная девушка увлекают Пушкину во внутренние комнаты. Битков выбегает из кабинета и закрывает за собою дверь. Данзас вынимает деньги.
Лети в Миллионную, не торгуйся с извозчиком, к доктору Арендту, знаешь? И вези его сюда сию минуту. Ежели его нету, где хочешь достань доктора, какого ни встретишь, вези сюда!
Битков. Слушаю. Понял, ваше высокоблагородие.
На улице за окнами послышалась веселая военная музыка. Битков бросается к окну.
Ах ты, господи! Гвардия идет… Не пропустят. Я черным ходом, проходным двором… (Убегает.)
Гончарова появляется.
Гончарова. Дантес?.. Говорите правду, что с ним?
Данзас. Он ранен смертельно.
Темно.
Занавес
Действие четвертое
Ночь. Гостиная Пушкина. Зеркала завешены. Какой-то ящик, солома. Стоит диванчик. На диванчике, не раздевшись, спит Данзас. Все двери закрыты. С улицы доносится по временам глухой гул толпы. Из кабинета тихонько появляется Жуковский со свечкой, сургучом и печатью. Ставит свечку на фортепиано, подходит к окну, всматривается.
Жуковский. Ай-яй-яй…
Данзас. А? (Садится.) Мне приснилось, что я на гауптвахте. Ну это, натурально, сон в руку.
Жуковский. Константин Карлович, я буду за вас просить государя.
Данзас. Благодарю вас, но не извольте трудиться. Уж будем отвечать по закону. (Щупает эполеты.) Прощайте. Эх, линейные батальоны, кавказские горы!
Жуковский. Извольте глянуть, что на улице делается! Толпы растут и растут. Кто бы мог ожидать?
Данзас. Я уж насмотрелся.
Из дверей во внутренние комнаты выходит Пушкина, с нею — горничная девушка.
Горничная девушка. Барыня, извольте идти к себе… барыня, пожалуйте…
Пушкина (девушке). Уйди.
Горничная девушка отходит. Пушкина подходит к дверям кабинета.
Пушкин, можно к тебе?
Данзас. Вот, не угодно ли?
Жуковский (преградив Пушкиной дорогу). Наталья Николаевна, опомнитесь!
Пушкина. Какие глупости! Рана неопасна… Он будет жить… Но надобно дать еще опию, чтобы прекратить страданья… и тотчас, тотчас вся семья на Полотняный завод… почему они не кончают укладку?.. Приятно дерзкой эпиграммой взбесить оплошного врага… Приятно… приятно… в молчаньи… забыла, все забыла… Пушкин, вели, чтоб меня пустили к тебе!
Жуковский. Наталья Николаевна!..
Данзас (в дверь столовой). Владимир Иванович! Доктор Даль!
Даль выходит.
Помогите нам.
Даль. Наталья Николаевна, вам здесь нечего делать… (Берет склянку с фортепиано, капает в рюмку лекарство.) Пожалуйте, выпейте.
Пушкина отталкивает рюмку.
Так делать не годится. Вам станет легче.
Пушкина. Они не слушают меня, я хочу говорить с вами.
Даль. Говорите.
Пушкина. Он страдает?..
Даль. Нет, он более не страдает.
Пушкина. Не смейте меня пугать! Это низко!.. Вы доктор? Извольте помогать!.. но вы не доктор, вы сказочник, вы пишете сказки… а мне не надобны сказки… Спасайте человека! (Данзасу.) А вы!.. сами повезли его!..
Даль. Уйдемте отсюда, я помогу вам.
Горничная девушка берет под руку Пушкину.
Пушкина. «Приятно дерзкой эпиграммой…» все забыла… Александрине я не верю.
Даль и горничная девушка уводят Пушкину. Пауза.
Данзас. Что она мне говорит!..
Жуковский. Константин Карлович, как можно обращать внимание?.. Женщина, скорбная главой… Ведь ее заклюют теперь, заклюют…
Данзас. Он не уехал бы от меня! Поверьте, я вызвал бы его. Но не велел!.. И как вызовешь, когда завтра меня запрут.
Жуковский. Что вы говорите? Умножить горе хотите? Все кончено, Константин Карлович…
Из-за закрытых дверей очень глухо донесся тихий складный хор. Данзас уходит через дверь в столовую и закрывает ее за собою. Из внутренних комнат выходит Гончарова, подходит к окну.
Гончарова. А он этого не видит.
Жуковский. Нет, он видит, Александра Николаевна.
Гончарова. Василий Андреевич, я не пойду к ней
