В Тобольской Губернии почти ни где не было ржаного хлеба, a всюду пшеничный; ибо рожь сего года совсем почти не родилась, и пуд оной продавался гривною дороже пшеничного.
От Тары на Тобольск ездят по другой кратчайшей дороге, поворачивая с Аевского станка на Татарские селения, где считают только 440 верст, по той же, где мы ехали, 566.
Около 300 верст по сю сторону Тобольска, в окружности на 200 верст, появилось прошлого лета великое множество гадин, которых жители называют кротами, но кои по описанию их должно быть род крыс, ибо величина их равна величине сего животного, такой же хвост, покрытый у иных пупырьями, цвет шерсти по большей части черный, но видали и серых. Гадины сии поели почти весь хлеб, даже сжатый и складенный на возвышенных столбах, и держались когда уже и снег выпал. Зимою появилось множество горностаев и жители надеются, что они. переведут помянутых гадин.
По причине узкости здешней дороги запрягали по 4 или по 5 лошадей гусем, то есть одна впереди другой. Таковая упряжка ни мало, не способна для скорой езды.
Вечеру приехали в Тобольск. На другой день обедали у Генерал Губернатора Ивана Осиповича Селифонтова, a в следующий потом день у Губернатора Ивана Федоровича Штейнгейля, и к вечеру отправились далее в путь.
Вид Тобольска, построенного на крутой горе и под горою издали весьма красив; — летом же должен быть еще прекраснее, ибо город стоит при соединении рек Иртыша и Тоболы, извивающихся в окрестностях оного.
Проехали Пермь, остановясь в городе потребное только время для перемены лошадей.
Въехали в Казань, где прожили до 24. С сего числа по 26 шел дождь весьма испортивший дорогу, которая казалась еще скучнее от привязавшейся ко мне лихорадки.
В Москве прожили один день для поправления кибиток. Дорога становилась час от часу веселее; ибо во всяком почти городе находит знакомых, a между тем приближались к концу своего путешествия. Я не могу довольно описать радости, какую чувствовал при везде в Петербург, что случилось 5 февраля в 9 часу утра. Давно ли думал я (ибо что значат протекшие 20 месяцев?) давно ли, когда мы выезжали отселе, сердце наше обременено было страданием разлуки с родными и ближними? Давно ли воображение ваше представляло нам неизмеримые расстояния, бесчисленные опасности, иной свет, иное небо? Давно ли отчаянная мысль, что может быть мы никогда уже назад не возвратимся, снедала всю внутренность нашей души? теперь все прежние страхи кончились, мы удовольствовали наше любопытство, принесли некоторые заслуги, и с приятным воспоминанием о прошедших трудностях, летим увидеться с нашими родными, благодетелями, друзьями, знакомыми. Всяк, кто бывал в отсутствии, испытал сию радости но тот больше, в ком меньше было надежды некогда наслаждаться оною.
КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ.
Часть вторая
Статьи заключающие в себе описание острова Кадьяка и жителей оного
I
Положение Кадьяка с около лежащими островами, и число жителей оного, называемых Конягами.
Остров Кадьяк, или как обыкновенно называют Кадик, лежит между 56°. 48' и 58° северной широты; a в ширину занимает пространство, не весьма точным образом определенное, между. 206°. 30' и 208°. 30' восточной долготы от Гринвича. Прежде Русские называли его Кыхтак, слыша сие слово от островитян, на языке коих оно значит большой остров. Жители Кадьяка, Афогнака, Тугидака, Ситхинака и других прилежащих к Кадьяку малых островов, говорят одним языком с некоторым малым в наречии различием, примечаемым между жителями восточной и западной стороны. Тутидак и Ситхинак лежали. К югу от Кадьяка и отличаются от него небольшим проливом, к северу же находился Афогнак, который величиною не больше четвертой части Кадьяка. Жителей на всех вышеупомянутых островах, и других близ Кадьяка лежащих считалось в 1803 году не многим менее семи тысяч; то есть взрослых и детей обоего пола. На Шуехе, что севернее Афогнака, нет настоящих жителей, но приезжают иногда островитяне для промыслу тюленей и сивучей; по осеням же тут ловят довольно лисиц. К востоку от сего лежащий остров называется Еврашечьим, от имени зверьков, коих там ловят, и для чего на время только приезжают. На островках, севернее Шуеха находящихся, Русские стреляют Сивучей. Ванкувером они названы бесплодными, ибо суть почти голые камни; Русскими же именуются перегребными от от того, что лежат почти на средине между Шуеха и Кинайской губы, и служат всегда отдохновением отправляющимся за бобрами островитянам, кои переплыв греблею через широкий пролив, останавливаются на оных. В шестидесяти Английских милях, к югу от Тугидака, лежит небольшой островок Уканок, на коем живет всегда несколько островитян и Русских, для ловли еврашек и птиц.
II
Описание жителей по виду. Уборы их и украшения.
Жители Кадьяка и всех вышесказанных островов, называют себя Конягами; но кажется что и Аляксинцев под сим же именем разумеют. Росту они среднего и больших очень мало, станом вообще довольно складны, чему может быть причиною не принужденное воспитание их в ребячестве. Цвет кожи смугловато — медяный, происходящий кажется более от беспрестанного почти пребывания их на воздухе; также и от того, что летом ездят они в байдарках нагие, да и в домах, когда только тепло, сидят нагие же. Мне потому сей цвет их кажется не природным, что многие между ими женщины весьма беды, вероятно от того, что меньше бывают на открытом воздухе. Глаза у них черные, волосы такие же, которые мужчины завивают косой, или просто распускают. Иные, перенимая у Русских и Англичан, начали стричься спереди, однако нет на то общего поверья. Женщины имеют волосы весьма длинные и завязывают их в пучки у самого затылка, a спереди обрезывают вровень с глазами. Многие же к остриженному вокруг и оставленному только на теме клочку волос привязывают пучки маленьких совсем остригают, оставляя один только клочок на теме.
Люди обоего пола вообще здоровы и в глубокой старости не кажутся дряхлыми; ибо и тогда находятся в тех же почти упражнениях, как и молодые, дабы доставать себе ежедневное пропитание. Но по соразмерности числа островитян, стариков кажется немного, потому может быть, что ведя трудную и сопровождаемую всегдашними опасностями жизнь, редкие из них достигают старости. В лице Коняг нет ничего особенного, могущего отличать вообще народ сей от других. Есть круглые, плоские, и продолговатые лица, только в обоих полах мало видно приятных, и мужчинам должно отгадать в том преимущество. Дети от Русских и островитянок вообще хороши. Многие и из женщин, казались бы приятными, когда бы не украшали себя совершенно противным нашему вкусу образом; ибо кроме пучков, о коих выше сказано было, прокалывают они носовой хрящ в низу, куда вставляют кости, или бисер и корольки. Можно посудить, сколько сии костяные усы обезобразили бы и самую прекраснейшую женщину; но вкус их не истощился еще сею выдумкою они прокалывают потом несколько дыр в нижней губе, куда вешают пронизки, или вкладывают бисер и небольшие белые косточки. Число сих дыр бывает от двух до шести; оные прокалываются ближними родственниками, и потому придают некоторое уважение той островитянке, y которой их больше. Сверх сего щегольство их состоит еще в вышивании себе бород: для сего намазывают нитку сажею, смешанною с некоторым черным составом, и посредством иголки протягивают сию нитку по за кожей, делая таким образом на бороде черный рисунок, который остается на всю жизнь, так что украшения сего ничем уже свести нельзя. Иные вышивают еще по две черты, идущие от ушей к бороде. Когда девка выйдет замуж, то в знак любви вышивает узоры на теле, или на руках своих. У многих по всему телу вышита лента идущая с одного плеча, под пазуху другого; и в сем случае всякая следует, своему вкусу Уши проколоты во круг, куда вешают бисер, корольки и многие другие украшения, самые драгоценнейшие из коих суть цукли Колюжи сказывают, что получают их с матерого берега, противу Шарлотских островов лежащего; a может быть и из дальнейшего еще места. Цукли, посредством торговли, переходят из рук в руки до Кадьяка, и даже их видели на Алеутских островах, прежде нежели Русские были в Америке. Тогда думали, что они идут из Чугацкой губы, но теперь известно, что оные не находятся ни где в тех местах, до коих Русские доходили. Колюжи рассказывают, что на матерой земле противу Шарлотских островов в одном озере водятся червяки, для доставания коих дикие опускают в воду умершего, или нарочно убитого невольника, тело коего через несколько дней вынимают, с прилипшими к оному червяками, которых раковина носит имя цуклеи. Длина оной обыкновенно около вершка, иногда более, но редко в два. Черепок сей кругл, толщиной против малого гусиного пера, несколько загнуть и притом один конец всегда уже другого. Сие украшение, как я сказал, считается самым дорогим, так что за пару хороших цуклей на Кадьяке платят Еврашечью парку. Женщины носят их в носовом хрящу и в ушах, куда вешают также кусочки выкидываемых временами жемчужных раковин; a многие носят серьги. На руках женщины носят столько колец и перстней, сколько у кого есть, или уместиться может; на шею же, ручные кисти и ноги, делают ожерелья из бисеру и разноцветных каменьев; во желтый янтарь всему предпочитают. Вкус и цвет бисера переменяется; но более других нравится черный и красный— стеклярус предпочитается бисеру. [6]
