— Но мы-то с вами знаем, что это правда. И вы, и я, и миллионы людей по всей стране разговаривают со своими предками и родственниками, когда хотят. Отчего же вы сомневаетесь?
— В исторических летописях, которых я прочел великое множество, как правило, отмечается, что духи — это создания вредоносные; они несут наказание за свою неудавшуюся жизнь и способны насылать несчастья на живущих. Встреча с ними не сулит ничего хорошего. Сейчас все иначе; теперь все находят в общении с умершими утешение. Из этого я сделал вывод, что все, связанное с проникновением в потусторонний мир, есть не более чем воплощение наших представлений о нем. Тем более что последние исследования небесных светил опровергли древнее представление о нашем мире как о земной чаше, покоящейся на первородном камне, к которому нисходят все духи.
Королева упрямо топнула ногой.
— Может, мне позвать викария? Неужели у вас не хватает деликатности в столь горестный час избавить меня от своих ученых лекций?
Впрочем, королеве сразу стало стыдно за свою несдержанность, и когда они поднимались из склепа, она взяла советника под руку.
— Чем бы ни был пбук, он приносит нам утешение, — проговорила она. — Наивно полагать, что мы познали весь мир; я думаю, что где-то за пределами той реальности, которая нам известна, есть бесконечно много такого, о чем мы и понятия не имеем. Может быть, там и обитают духи.
СарториИрвраш дипломатично промолчал.
По коридорам дворца они не спеша добрались до покоев королевы. Направившись к своему ложу, МирдемИнггала прилегла и расслабилась, успокаивая дыхание, утихомиривая частое биение взволнованного сердца. Тихо устроившись в ногах постели королевы, СарториИрвраш осенил ее святым кругом и начал свое бдение. На его глазах королева начала медленно переноситься в сумеречную область сознания, погружаясь в пбук.
Закрыв глаза, он запретил себе открывать их, чтобы не видеть беззащитной красоты МирдемИнггалы, и сидел, напряженно прислушиваясь к ее редкому дыханию.
У души нет глаз, но она способна видеть все, что творится в мире внизу.
Прежде чем начать свое продолжительное нисхождение, душа королевы устремила свои чувства к тому, что находится в непосредственной близости под ней, воспарившей. А под ней лежал, раскинувшись, простор во много раз больший, чем ночные небеса, во много раз более богатый, насыщенный, впечатляющий. На самом деле это было и не пространство вовсе, а нечто диаметрально ему противоположное — непознаваемая овеществленная субстанция, лишенная каких-либо описательных признаков.
Как суша понимает мореходные корабли в виде символов свободы, в то время как скрытые в теснине корабельных трюмов моряки думают о том, что ждет их впереди, так и реальность забвения одновременно сочетает в себе свойства бесконечной протяженности и несущественной малости, пространства и непространства.
Над телом Прародительницы клубились духи и тени, свободно плавающие, в числе бесконечных тысяч, и тысяч, и тысяч, напоминающих собой небесные звезды, но только упорядоченные в особой последовательности, олицетворяющей собой уходящую корнями в древность идею о земных октавах.
Ищущая душа королевы метнулась вниз, подобно падающему перу устремившись навстречу духам. В самом раннем слое духи выглядели как мумифицированные цыплята, с пустыми животами и глазницами, с неуклюже болтающимися ногами. Число оставшихся за плечами лет изъело их тленную плоть. Они стали прозрачными. Еще присутствующие в них внутренности неспешно плавали, напоминая крупных светящихся рыб в прозрачной чаше. Рты таких духов-останков, так же как у рыб, бывали открыты, причем казалось, что из этих навечно распахнутых зевов вот-вот вырвется пузырь воздуха, чтобы устремиться к поверхности, которой самим останкам больше не суждено было достигнуть никогда. В этих самых верхних слоях проживали останки ушедших из жизни относительно недавно, в их фантомных гортанях еще сохранился прах, во время разговора вырывающийся клубочками морозного дыхания, последнего апострофа еще не полностью вышедшего сока жизни.
Для некоей души, отважившейся прибыть сюда, вид усопших мог вызывать страх. Для королевы же покойные несли с собой умиротворение. Глядя на них, разверзших свои обсидиановые рты, она проникалась уверенностью, что нечто, существовавшее до поры, не уходит навечно в небытие, а продолжает длить свое существование, по крайней мере до тех пор, пока пламя не поглотит всю планету. А потом… кто знает, что будет потом…
Для души пришлой здесь не было понятия, способного послужить ей компасом, подсказывающим направление. И тем не менее направление здесь было. Путеводным знаком был Вседержитель. Все наличествующее здесь залегало пластами в соответствии с четким планом, точно так же как галька на морском берегу распределяется сама собой в соответствии со своими размерами. Ранги останков распределялись в глуби земли в обозримые дали, ведущие за пределы Борлиена и Олдорандо к далекому Сиборнелу и даже к самым окраинным частям Геспагората, к полулегендарному Пеговину за морем Климента и к самим полюсам.
Корабль души, несомый ветром, который не дул, в конце концов доставил ее к останкам ее матери, дикой Шананны, жены РантанОборала, правителя Матрассила. Останки матери королевы имели вид древней птичьей клетки, составляющие которую ребра и бедренные кости излучали во тьме притягательное золотистое сияние, такое же, какое мы ощущаем, наткнувшись неожиданно на потрепанную книгу сказок, любимую с детства. Останки говорили с ней.
Останки-духи и тени были символами мучения и страдания. Будучи знаком темной стороны жизни, они старались помнить только хорошее, происшедшее с ними за время существования в мире живущих. С ними, погребенными в землю, оставалось только добро; злоба, подлость и шлак оставались в ином мире — мире действия.
— Дорогая Мать, я пришла к тебе по велению сердца, узнать, по-прежнему ли тих и безмятежен твой покой.
Традиционное приветствие, принятое между ними.
— Моя дорогая дочь, здесь нет ничего, что могло бы обеспокоить меня. По-прежнему тут царят покой и безмятежность, в нашем безоблачном существовании еще никогда не случалось ничего, что могло бы быть воспринято как беспорядок. Свидания с тобой привносят окончательный мир в мою покойную душу. Моя драгоценная и возлюбленная, как я могу не радоваться, ощущая рядом с собой столь великолепный росток, происшедший из моего недостойного лона? Твоя бабушка тоже здесь, она рядом, она тоже рада узнать, что ты выбрала время навестить нас.
— Благодарю тебя, Мать, для меня нет большей радости, чем свидание с тобой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
