— О чём ты разговаривала с Фонвизиным? — требовательно спросила Алиса.
— Ставлю на то, что пыталась его склеить, — хохотнул по обыкновению флегматичный Дастин. — Но видимо тут у нашей залётной птички всё пошло не по плану.
— Он ничего, — в унисон отметили сестрички.
— Склеить Фонвизина? — Алиса не удержалась и хихикнула.
— Чего?! — возмутилась Айза. — У меня что, нет права на личную жизнь?
— Он помолвлен, для начала, — принялась объяснять принцесса. — Да и потом, зачем тебе это нужно?
— Но не женат же! — оскалилась темнокожая.
— У нашей дамочки всё просто, она же с острова. Мужчин там днём с огнём не сыщешь, а те, что есть имеют по несколько подружек.
— Тут так не делают. Отец давал мне дело Фонвизина, он вёл весьма разгульный образ жизнь до того, как прошёл испытание рода.
— А потом перестал интересоваться девушками? — уязвлённо спросила Айза.
— Он изменился, — задумчиво прикусила губу Алиса. — Да и что ты нашла в этом выскочке?
— Её привлекают сильные парни. — снова влез Дастин.
— Сильный — это не про Фонвизина. Он считался слабейшим наследником среди не то что великих домов, а просто среди первой сотни. — пояснила Алиса.
— Если он слабак, то это то что мне нужно. У вас все такие слабые?
— Тут что-то другое. Отец говорит, что он полезен для него, поэтому я тут.
— Начнём с того, что я не видела подобного контроля ни у одного одарённого, поэтому хочу наладить контакт.
— Знаем мы, как ты налаживаешь контакты, — сально улыбнулся Дастин, который был сегодня в ударе.
— Заткнись, Дастин!
— У него целая толпа девушек в подчинении, одни островитянки. Выбрось из головы. Видела я их на слушании.
— Островитянки? — заинтересовалась Айза.
— Да, прибыли с острова, группа наёмниц.
— Интересно. — задумчиво произнесла Айза, выпадая из обсуждения.
Минивен с венценосными особами тронулся от академии, унося компанию в резиденцию императора. Девушки притихли, замолчал и Дастин, найдя в салоне минибар.
Островитянка и не предполагала, что кто-то может ей отказать. На родине девушка пользовалась бешенной популярностью и носила титул. Нумийская львица, в честь поселения в Эфиопии, которое называлось Нумия.
Львы Нумии известны на весь континент, своей агрессией и кровожадностью, а вот львицы же славятся бесконечной преданностью своей стае и лидеру. Были случаи, когда львицы умирали, после потери самца, каждый раз из прайда выживала дай бог половина львиц, как правило у самца было от двух до пяти самок.
Айза скучала по раскидистым кофейным деревцам, возвышенностям, но больше всего по горячей как рабочая поверхность утюга — саванне. В саванне всегда надо соблюдать осторожность, стоит зазеваться, тебя обожгёт.
Юную Нумийку взял к себе барон Стокгольм. Имя было вымышленным, уже не молодой мужчина, сорока с лишним лет, но внешне ему было трудно дать больше двадцати пяти. Красив, ухожен, невероятно сложен — именно так отзывались о нём все, кто видел. Разве что не пели дифирамбы о его неземной красоте, хотя, признания в стихах считаются?
Эдвард был в Эфиопии проездом, осматривая только что купленную кофейную плантацию. Проезжая мимо поселения Айзы, он увидел её стирающую бельё в небольшом ручье. Если Эдвард был Аполлоном среди английской знати, Айза считалась белой вороной у себя в селении.
Высокая и худая будто тростинка, с широкими скулами и большими губами на худом лице, плечи и ключицы остро выпирали из-за худобы, а лицо украшали огромные глаза.
Ей было всего десять, но Эдвард влюбился в неё бесповоротно.
Айзу выкупили, увозя на остров, где правили совершенно другие законы. Где твари встречались намного чаще, чем в её родных землях, где Айза стала баронессой Стокгольм.
Барон брал себе наложницу на вырост. Он видел в ней потенциал, там где её называли худой, он говорил — стройная, там где другие показывали пальцем на её скулы, он называл их — изящными. Нельзя сказать, что Айзе не нравилось находится в Англии, тут она полюбила себя.
Как-то она спросила Эдварда, почему же Стокгольм. Он ничего не ответил, но слухи в особняке ходили, самым популярным было то, что он был настолько красив, что женщины, которых он брал в путешествиях, непременно влюблялись в него.
У Айзы и Эдварда ничего не получилось. В один момент, Эдвард понял, что не испытывает к ней сексуального влечения, наоборот, любит её чистой отцовской любовью.
Девушка, что готовилась с десяти лет отдать себя красивейшему в её жизни мужчине, была разбита. Она начала думать, что он ошибся, называя её красивой, а теперь просто увидел её уродство.
В тайне от Эдварда, Айза завела роман. Сначала с помощником поварихи, симпатичным но не складным пареньком. Затем с управляющим, намного более опытным мужчиной, с которым она познала свой первый оргазм.
Узнав о похождении Айзы, Эдвард был в бешенстве. Он высказал её всё, что думал по этому поводу, а затем дав смачную пощёчину, отправил к себе. Девушка затаила нешуточную обиду, виня во всём барона Стокгольма.
После очередных посиделок с бренди, Эдвард так захмелел, что в комнату его несли слуги. Когда пьяный мужчина упал в кровать, там уже лежала обнажённая Айза.
Так молодая Нумийка научилась добиваться своего любой ценой, чего бы ей это не стоило. Вот и сейчас, она не знала как поступить, снова ощущая на щеке тот удар Эдварда. Но одно Айза знала точно, молодой преподаватель разбудил в ней интерес, и она точно не оставит это так.
* * *
В поместье Фонвизиных стояла чуть ли не праздничная суета. Поводом был конечно же предстоящий «простой» семейный ужин с блудным сыном. По такому поводу Наталья решила приготовить еду самостоятельно.
Надолго ли её хватило?
Ровно до того момента, пока она не пришла на кухню.
Даже в самые трудные для Радищевых времена Наталье не приходилось стоять за плитой, но сегодня был особый день. Казалось, очень важным вернуть расположение Фёдора, потому что сейчас он снова был частью семьи.
Отдельным вопросом стоял титул Андрея. Что чувствовал мальчик трудно представить. Его готовили по полной программе «наследник великого рода», заставляя буквально из кожи вон лезть.
К классическому образованию любого аристократа добавилось знакомство со всеми делами рода, тренировки с оружием, обучение магии и даже показ невест!
Андрей держался хорошо, насколько это было возможно, но Наталье всё равно было безумно жалко сына, хоть и при взгляде на него она чувствовала небывалую гордость. Разорившийся род, который скатился на самое дно в табелях и рангах среди элиты города, получивший настоящий билет в другую жизнь. Что тут ещё сказать, Наталья была безумно благодарна стечению обстоятельств.
Устало присев на кухне, где будто-бы только что произошла война, она погрузилась в воспоминания.
Тот званый вечер, на котором вдова не маленького в прошлом рода решила попытать счастье, стал для неё и её детей отправной точкой. Наталья чувствовал ком в горле, когда единственная оставшаяся в штате служанка перешивала из двух платьев одно.
Получилось очень мило, аккуратные швы не бросались в глаза, но лучше от этого не становилось. На мгновение, Наталью пробрала злость, даже непонятно на что, на мужа, который погиб на охоте за пределами города, оставив кучу долгов, или на то, что платье было похоже на рваное одеяло.
Хотелось прибить служанку, являющуюся свидетелем падения аристократки, но этого делать было нельзя. Да ещё и она, чертовка, смотрела на Наталью с жалостью! В прошлом, за один такой неприкрытый взгляд она могла уволить кого угодно, но не сейчас.
Нина была и кухаркой и прачкой, а ещё уборщицей, курьером, мажордомом, водителем, всего и не перечислить. Семья Радищевых жила на окраине и не могла позволить себе прежний уровень жизни. Маленький частный домик, одна служанка, небольшой доход с единственного предприятия оставшегося от мужа, охотничий отряд, процент с добычи которого Наталье регулярно перечисляли. Взамен на этом у наёмников не было проблем с документацией и торговыми домами, род, хоть и захиревший, он остается родом.
