Арни. Если б мог – смел всех, только спасти тебя. Но он зажат со своими людьми в Астарте и… «Громовержец» не пришел на помощь… Выкинь все из головы!… Боже! Не думай, не думай об этом – ты не виновата! Файд…
Поплакала – и тебе легче. Боло Канопос. Вот кто может и должен вытащить тебя из дерьма. Или… напротив, позаботиться, чтоб не вякала лишнего. Вот черт! Ну, так изобразишь стойкость, давалка не подмытая… Когда узнает, что ты – держишься, поспешит выручить, пока не пошла молоть языком. Ведь ты ему все еще нужна. Да?…
А на ганский Совет не рассчитывай. Они там – осторожные. Выкрутишься – расстелются ковриком, а нет… Соболезнования родным и близким покойной. Становится так жалко себя, что ты ревешь долго и безутешно. И, устав горевать, спишь.
Еду приносит Бренда. Подает судок через узкое отверстие в решетке. Входить к тебе не собирается и бесполезно тешить себя мечтами о том, как двинешь ей в нервный узел на затылке, отымешь ключи… Да и нет при ней ключа.
Бренда молча цепляет судок крючком за решетку и поворачивается уходить. Жри. На днях подарила еще и деревянную кружку. Пей. Утешает то, что морить тебя голодом она не собирается. Травить тоже. А в беседе по душам ты не нуждаешься.
На десятый «день» – меряешь время промежутками между сном, ты готова изменить свое мнение. Начинаешь беседовать сама с собой, тихо напевать под нос. Еще раз решаешь заняться стиркой, моешься сама. Развешиваешь мокрую одежду на решетке, сама кутаясь в тонкое одеяло. И, когда настает час обеда, получаешь короткий комментарий Бренды:
– По хозяйски устроилась.
Глядя в суровое, с плотно сжатыми губами, лицо, произносишь:
– Бренда! Я хочу говорить с Пини.
И не получаешь ответа.
Ты повторяешь просьбу в разных вариантах и на завтра и через день. С тем же успехом. Пробуешь занять себя гимнастикой, подтягиваешься на решетке, пока мышцы не начинают ныть, а сердце стучать сильно и часто. К концу дня – для тебя это время – «вечер», сидишь с ногами на постели, уставясь в противоположную стенку. Хорошо, что нет зеркала, а то собственный вид вызвал бы у тебя отвращение.
«Я не нужна. Все забыли. Хоть сдохни… никому нет дела. Где эти толпы обожателей? Где друзья, что клялись в верности? Великий Магистр…» Ты тщательно лелеешь обиду на весь мир, все глубже погружаясь в депрессию. Тем быстрее маятник настроения качнется обратно и к тебе вернется равновесие духа – ты давно себя изучила.
Расстегиваешь штаны, рука скользит между бедер. Люби себя сама. Лоно твое делается влажным и скользким, пальцы проникают все глубже. Люби себя! Ты лучше их всех, ты одна, ты… Веки плотно сомкнуты, тебя поглощает, затягивает горячая тьма. И вдруг взрывается огнем внутри тебя. Ты не слышишь собственных стонов, пока в тебе не затихает вызванная тобой же буря. А в сознании продолжает гореть теплый огонек. Пини!
Она молча смотрит, как ты мигом приводишь себя в порядок. Идешь к ней, хватаешься за решетку руками, словно желая снести разделяющую вас преграду. Побольше теплоты в голосе.
– Пини!
Какой-то нехороший у нее настрой…
– Меня зовут Пенелопа Картиг. Прошу вас так ко мне обращаться.
Пальцы твои, сжимающие железные прутья, стынут от холода этих слов. Не показать обиды, растерянности… Проглотить комок в горле.
– Извините… госпожа Картиг.
Похоже, Пини была в городе. Голубое платье, талия туго перехвачена кожаным поясом. Мокасины. (Ты улыбаешься, невольно вспомнив, как ругались из-за обуви в первую совместную прогулку по Вагноку). Чисто вымытые волосы спадают на плечи, мерцая в тусклом свете, льющемся из твоей камеры. Глаза в тенях ресниц кажутся темнее обычного. «Как горда и красива. И кто-то хорошо с ней поработал... Бренда».
– Прошу, передайте вашему отцу… Пусть не мстит тем, кто пошел за мной. Я отвечу за всех.
Пини презрительно выпячивает нижнюю губу.
– Знала, что вы попытаетесь предстать, по возможности, в выгодном свете. Странно было бы, если не так.
– Странно, – соглашаешься ты. – Но вы же не лишите меня права жалеть о своих ошибках?
Пини уже не может сдержаться. Расстегивает ворот, одна из застежек отлетает, зазвенев на полу. Под левой грудью у Пини краснеет звездообразный шрам.
– От ваших ошибок трупами ложатся! Не нацепи я ту дурацкую броню – на могиле моей уже трава подросла бы!
Тебе становится очень холодно. Стрела шла точно в сердце Пини. Лишь тонкое железо устаревшей десятилетие назад защиты и кожаная куртка под нею задержали стальное острие. Не оправдывайся, не проси прощенья. Все, что скажешь – пустые слова. Ты потеряла Пини – признайся себе.
– Нет-нет! – продолжает Пини. – Вы не ошибались. Просто использовали в своих целях меня и других. Вам все равно было, что потом станет с нами. Но я не жалуюсь. И вы не жалуйтесь. Хотели многого, а расплатиться не в силах. Теперь давите на меня – хотите достать до отца! Напрасно.
Насколько легче, когда не надо контролировать себя! Ты говоришь Пини, кто она на деле такая и куда ей следует отправиться, притом немедленно. Кричишь, сыпешь проклятиями. А она холодно спокойна, как и подобает дочери великого правителя, и ты напрасно разоряешься перед ней.
– Да! Позвала в жилетку поплакаться! Мозги тебе полоскать! Да! А зачем ты пришла, сука помойная! Позором моим насладиться, унижением?! Дикари! Варвары! Ненавижу!
Ноздри Пини раздуваются, но она по-прежнему молчит. Ты отворачиваешься, бросаешься на постель, зажимая уши ладонями, не желая ни слова слышать из ответа Пини. А она пытается что-то сказать, умолкает и, постояв немного, уходит. Ее шаги медленно стихают под сводами подземной тюрьмы.
Бренда появляется в неурочное время, так тебе кажется. Одета – блеск, по последней моде – строгий покрой платья и кричащие цвета. На боку – тяжелая сумка.
– Встать.
Молча подчиняешься.
– Руки за голову, спину к решетке.
А вот это – новое. Бренда ловит твою нерешительность, на ладони ее лежит миниатюрный игломет.
– Как хочешь, сестричка.
Лучше ее не злить. Тем более – исход один. А принять еще порцию яда в кровь – хватит уже! На запястьях смыкается холодная сталь наручников. Лязгает засов и Бренда входит в камеру. Ты прикована к решетке и не сможешь оказать сопротивления.
В лучшие твои времена тебя не смутила бы невозможность использовать руки. А сейчас – силы не те, и реакция хуже. Да и Бренда держится настороже, чтобы не попасть под удар ноги. Пусть торжествует пока. Хочет напугать? Не может такого быть, чтобы ей всерьез разрешили тебя пытать. Не может!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
