Сила Сета незримо вливалась в бронзовокожее тело верховного жреца. Вокруг Тот-Амона образовалось облако фосфоресцирующего зеленоватого газа. Облако уплотнялось, а плоть колдуна, напротив, как будто растворялась в нем. Этот процесс продолжался несколько минут; наконец ядовито-зеленое облако, закрутившись во внезапно возникшем вихре, сошло на нет. Так волшебник Тот-Амон покинул свою обитель в Великой Пирамиде Кеми.
Еще долго его астральный дух блуждал по бесконечным лабиринтам Космоса – там, где Великий Змей проложил эфирные дороги для своих верных слуг, владеющих Тайным Знанием. На пути Тот-Амона встречались жуткие существа, обитающие во Вселенских Безднах; в их очах пылало пламя вечного голода. Множество страшных созданий вставало у него на пути, но Тот-Амон не боялся их, ибо знал, что ни один из подданных Сета не причинит ему вреда, пока божественная милость Князя Тьмы пребывает с ним. Кошмарные твари, отведя свои пылающие буркалы, покорно пропускали следующий одному ему ведомым путем астральный дух чародея.
Расстояние от Кеми до Луксура Тот-Амон преодолел за два часа.
Фосфоресцирующее сияние ядовито-зеленого цвета возникло в странном узилище. Небольшая комната напоминала каменный мешок. Она была непостижимым образом вырублена внутри гигантского гранитного монолита. В этой комнате не было ни окон, ни дверей, ни люков, ни светильников, ни решеток. Со всех шести сторон – только гладкая поверхность черного гранита. Лишь с помощью могущественной магии можно было проникнуть сюда. Здесь, в кромешной тьме заколдованного каземата, Тот-Амон содержал Атотмиса, бывшего жреца Сета и возлюбленного принцессы Тхутмертари. Здесь содержалась и она сама – до того, как Тот-Амон, на свою беду, отважился освободить ее. Атотмис же оставался в заколдованной темнице; ему и наносил нынче визит владыка Черного Круга.
Изумрудное облако, в центре которого стоял Тот-Амон, осветило каменный мешок. Узник – долговязый тощий человек в изорванной черной тунике – сидел в углу темницы. Пребывая в заколдованном каземате долгие годы, Атотмис, как любой нормальный человек, испытывал потребность в воде и пище. Ни того ни другого здесь не было. Только чары Тот-Амона не позволяли узнику умереть. Атотмис испытывал ужасные физические и душевные страдания, но могущественный маг зачем-то поддерживал огонек жизни в его изнуренном теле. Ни покончить с жизнью, ни, тем более, бежать из заколдованной темницы Атотмис не мог. Судьба возлюбленного принцессы Тхутмертари всецело находилась в руках Тот-Амона.
Сейчас Атотмис равнодушно глядел на явление своего мучителя. Периодически Тот-Амон посылал своего астрального двойника в эту камеру, чтобы вдоволь поиздеваться над пленником; в этом развлечении колдун находил особую прелесть. А что еще можно ожидать от верховного чародея Черного Круга?!
– Приветствую тебя, Атотмис! – низким, звучным голосом молвил Тот-Амон.
Узник молчал. Бесцветные глаза его, привыкшие к абсолютной тьме, болезненно щурились на тусклый зеленоватый свет; для них этот свет был слишком ярок.
– Рад видеть тебя в добром здравии, – усмехнувшись, продолжал маг. – Хочешь ли ты на волю, Атотмис?
Узник вздрогнул от этих слов. Хотел ли он на волю?! О, это было самым заветным желанием Атотмиса! Перед этим желанием отступала даже страсть к мщению Тот-Амону. Ради того, чтобы выбраться из заколдованной темницы, Атотмис готов был на все. Вот только знал он, что истязатель никогда ничего не делает просто так. Жалость неведома жрецам Великого Змея. Поэтому Атотмис спросил:
– Что тебе нужно, Тот-Амон?
– Я отпущу тебя на волю, Атотмис. Ты получишь полную свободу. За это ты убьешь принцессу Тхутмертари.
Узник не смог сдержать ярости. Собрав воедино все свои силы, Атотмис вскочил на ноги и кинулся на колдуна. В ответ Тот-Амон сделал небрежный пасс рукой, и узник был отброшен обратно к стене.
– Да, ты убьешь свою возлюбленную принцессу, – жестко проговорил маг. – Только так ты сможешь обрести свободу. Иначе я буду держать тебя в этом каменном склепе еще тысячу лет.
– Ты не проживешь столько, проклятый колдун! – прохрипел Атотмис.
– Возможно. Моя судьба – в деснице Отца Сета. Но, если я умру, кто освободит тебя, Атотмис?! Никто! Подумай об этом. И еще знай: твоя прекрасная принцесса изменила тебе!
Атотмис пренебрежительно повел костлявыми плечами. В кругу стигийского жречества плотская измена не считалась таким уж страшным преступлением; измена своему темному богу – вот грех, страшнее которого невозможно было себе представить. Извращенное сладострастие Тхутмертари было общеизвестно; Атотмису нужна была только ее любовь, и он знал, что она-то, любовь жестокой принцессы, по-прежнему принадлежит ему.
– И ты даже не желаешь знать, с кем изменила тебе твоя возлюбленная?! – откровенно потешаясь, спросил Тот-Амон. – С киммерийцем Конаном, заклятым врагом нашего Вечного Отца!
– Лжешь!
– Посуди сам, зачем мне лгать, благородный Атотмис?! Тхутмертари отдалась варвару по своей воле. Она давно забыла о тебе. Зачем ты ей нужен? Сколько уже она разгуливает на свободе, а ты томишься здесь один. Разве это справедливо?! Убей ее – и ты свободен! Клянусь Сетом!
Узник стиснул зубы. Боль предательства возлюбленной толкала его на сделку с Тот-Амоном. Долгожданная свобода маячила так близко! Скажи только "да" – и незримые двери заколдованной тюрьмы распахнутся перед ним…
– Нет, – сказал Атотмис. – Я не пойду на сделку с тобой, Тот-Амон. Ты обманешь меня, я знаю. Отец Сет поощряет коварство и предательство. Как только я убью принцессу, ты покончишь со мной, колдун.
Тот-Амон оглушительно расхохотался. – Я вижу, годы не притупили твоей хваленой проницательности, Атотмис! Но пусть для тебя это будет слабым утешением. Ты все равно убьешь Тхутмертари, хочешь ты того или нет. Смотри!
И колдун простер к Атотмису окольцованный змеиным перстнем палец. Из глаз магической змеи к горлу Атотмиса устремились два изумрудных луча. Узник захрипел. На горле его возникли крохотные дырочки, как при укусе вампира, и из них начала сочиться кровь. Кровь эта, однако, не стекала вниз, а, двигаясь по изумрудным лучам, точно по трубочкам, перетекала в зеницы магической змеи. Змея-перстень словно выпивала кровь узника – выпивала на расстоянии. Атотмис с ужасом взирал на это действо, не в силах даже пошевелить конечностями; члены его онемели – Тот-Амон оставил ему только зрение, чтобы узник мог видеть все сам.
А видеть было что. Пока магическая змея выпивала кровь Атотмиса, колдун шептал одному ему ведомые заклинания, делал замысловатые пассы свободной рукой. И вскоре в темнице рядом с ним, как раз между изумрудным облаком, где скрывался маг, и распростертым по стене Атотмисом, возник кто-то третий. Или что-то. Темная бесформенная масса напоминала не то рослого, грузного человека, не то гигантскую обезьяну, какие водятся в горах на северо-западе Гиркании, не то демона из глубокого ночного кошмара. Вот магическая змея выпила всю кровь Атотмиса, однако бывший жрец по-прежнему пребывал в сознании. Он знал, что колдовство Тот-Амона не даст ему умереть, даже если от него останется один только голый скелет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
