и водителя. Водитель долго не мог сообразить, где находится нужное место, потом вспомнил, что ресторан с той поры сменил название. Вскоре мы переехали через мост на Неве и оказались на Васильевском острове, где я раньше толком и не был.
Слава остался прикрывать меня на улице, я вошёл внутрь подвального кафе и оказался в прохладном зале, плотно заставленным массивными деревянными столами и высокими стульями. Пахло пивом, чесноком и жареным хлебом. Посетителей почти нет, официант дремал за стойкой, и даже певшая на всю громкость Катя Огонёк из музыкального центра ему не мешала. Её голос я узнал даже через столько лет, но песню раньше не слышал или не помнил.
Но вслушиваться в слова было некогда, мне надо поговорить с тем человеком, сидящим в углу, который поднял руку, когда я вошёл. Лысеющий мужик с рыжими усами, одетый в белую рубашку, пил пиво, разглядывая меня так, как это могут делать только комитетчики. На его столе не было ничего, кроме солонки и зубочисток, закуски он не заказывал. Туда я и пошёл, даже не разбудив официанта.
— Ты Волков? — грубо спросил мужик, я сразу узнал голос, с которым говорил по телефону. — Ну и это, чё там у тебя стряслось? Но сначала побазарим с тобой насчёт тебя, а то ты сильно отсвечивать стал.
— И каким это образом я отсвечиваю? Только вчера прилетел.
Я сел напротив него. Он смерил меня ледяным взглядом и наклонился вперёд. Хочет запугать, или это у него такая привычка давить на собеседника, чтобы терялся. Но не на того напал.
— Да я вот что-то не понимаю, — продолжил комитетчик и отпил пива. — Не знаю, как ты там ведёшь себя с полковником Ремезовым, но здесь его нет. А у нас тут это, знаешь ли, вопросики появились к тебе.
— Так какие? — спросил я.
— Какие? Может, мне передать ментам у вас в области, чтобы проверили, что у тебя за стволы используются, на каком основании ты занял комбинат, договоры там твои посмотреть, методы работы изучить. Может это, в РУОП дело вернуть про ОПГ «Волковские»? Какие ещё, спрашивает.
— Вот так всегда, — сказал я, выдерживая его взгляд. — В стране шпионы, ходят на секретные объекты, как к себе домой, и вывозят грузы, а олигархи и разные бандиты отжимают предприятия. Ну а вы докапываетесь до простого ЧОП, а не до всего остального. В доле с ними?
— Ты это, лишнего тут при мне не болтай, — чекист хмыкнул и расслабился. — Не у себя дома. Но ты это, видно, что не промах, кто ещё так будет разговаривать с подполковником Григорьевым? Легко не запугаешь. Шучу я это так, не огорчайся. Не зря Ремезов, когда тут был, про тебя столько всего рассказывал. Кстати, я же тебе ту пушку выбивал в центре, именную.
Это не тот офицер, чью визитку мне давал Ремезов, но Серёга должен понимать, кто в данной ситуации поможет лучше. Этот наглый фсбшник вполне может всё разузнать. Но да, он вредный, как меня и предупредили. Лишь бы делал своё дело.
— Короче, — Григорьев допил пиво и со стуком поставил его на стол. Официант так и не проснулся. — Пробил я ту тему, по которой Серёга звонил. Делом Вишневского начал заниматься один следователь, но он загружен по самые помидоры, а всех свободных оперов отправили на овощебазу, там поножовщина была.
— И это не случайно?
— Ох ты какой деловой, — он хмыкнул. — С чего ты так решил?
— Я вопрос задал.
— Хе. Ты это, наглый, так с офицером госбезопасности говорить. Но да, возможно и не случайно, — Григорьев снова взял пустую кружку, потом с намёком посмотрел на меня.
Я его взгляд проигнорировал, и ничего ему заказывать не стал. Раз у него такая манера общения, то поддайся ему хоть раз, и он помогать не будет.
— В общем, перед тем, как сюда ехать, — Григорьев отодвинул кружку. — Выяснил, что и как. Вишневский уехал к своей любовнице вчера вечером. Утром вышел в парадную, его чем-то траванули прямо там, что он аж сознание потерял, и сразу в скорую подставную положили, у дома стояла, сразу увезли. Все одеты как доктора, так что никто ничего и не заподозрил. Схема отработанная, почерк знакомый. Слышал про троицу таких специалистов, их часто нанимают для таких дел. Исполнительные и молчаливые.
— Кто они?
— Старший у них — Арсен. Поспрашивал оперативников знакомых, говорят, Арсена видели на Ваське. Тут недалеко, в коммуналке, у него там лёжка, прячется после дел. Пока менты телятся, можно напрямую расспросить, куда увезли коммерсанта, без всяких ордеров и прочего…
— Если мы выясним, что и как, — сказал я. — Потребуется как-то Вишневского освобождать, причём спецами, которые его не застрелят при штурме. И сразу, а не пока, как ты говоришь, менты телятся.
— Ну, мы-то тут при чём? Обычная уголовка.
— Я могу просто вызвать СОБР из Читы, — я усмехнулся. — Потому что без Вишневского комбинат не запустится, и вся область на уши встанет, даже губернатор вмешается, чтобы ускорить дело. Но на это всё уйдёт время, а если поможешь и с этим, мы с Серёгой это не забудем. Он скоро неплохо поднимется. Да и кто в итоге этот груз перехватил, про который ты выяснил? Забыл?
Я снова блефовал. Мы не в кино, невозможно вот так просто переправить СОБР в другой регион, нужно представление от прокуратуры, оформленные командировки и согласие питерского ГОВД. Хотя всё может намного проще, если это не Читинский СОБР, а чеченский ОМОН из нулевых, но до такого ещё мы не дожили.
Григорьев задумался, потом сунул мне визитку.
— Набери, короче, как всё выяснится, там подумаем, что и как. Есть одна возможность кое-кого привлечь. Но мужики работают всерьёз, надо будет уважить за сверхурочные.
— Сделаем. Вишневские в долгу не останутся.
Да, Ремезов был прав, когда говорил, что этот Григорьев тяжёлый. Но если он и на работе такой же вредный, то найдёт, кто поучаствует в освобождении, СОБР или ещё кто-нибудь.
Пока я был в кафе, к нам на такси приехал Женя. Когда я вышел, он стоял напротив Славы, прислонившегося к Мерседесу, и хвастался новой чёрно-красной курткой, купленной по дороге.
— Капюшона только нет, — сказал он. — Зато финская. А то кроме китайских ни в каких
