надёжнее. Бронь такая, что не каждого и миной убьешь. А тут стрелялки устроили.
Херня.
Но ярость затапливает. Набираю Тахиру, пусть разбирается с этой херней. Глава безопасности, моя правая рука. Он должен быть в курсе того, что происходит. И живьем мне достать ту суку, которая решилась на подобное.
Разорву.
Уничтожу.
Покажу, на кого не стоит лезть. Хаджиевы не прощают. Ни предательства, ни покушения. Вытрясу душу из каждого, заставлю захлебнуться собственной кровью.
Хотя бы за то, что пташка сейчас рыдает.
– Я в курсе, господин Хаджиев, - Тахир отвечает моментом, напряженный голос выдает страх. – Группа поддержки уже отправлена, по камерам вычисляем откуда там взялись стрелки. Разберемся.
– Голову мне их притащишь.
– Конечно. Скоро остальные подтянутся, мы их зажмем.
– Блядь!
Ника, неожиданно, ругается. Матерится, когда в стекло прилетает удар. Кто-то целился направленно, с её, сука, стороны. Прижимаю рукой к себе, укладываю голову к себе на колени. Меньше видит – лучше.
– Снайперы по дороге расставлены, - сообщаю Тахиру, мозги пашут. Анализируют всё, обрабатывают, выдают заготовку. – Пусть ребята будут готовы, это не просто две машины нападения сзади. Пусть ребята дорогу расчищают. И проверь, не ждут ли нас впереди.
– Уже. По камерам никаких засад не нашли, но мы наготове.
– Если бы вы были готовы, то нихрена бы не случилось.
Сбрасываю звонок, ожидая, что дальше правая рука сама начнет пахать. Знает же, что сейчас я начну шкуру спускать со своих же. За то, что подобное допустили, не проработали варианты.
Очередное нападение, которых и так слишком много. Лажает охрана, пиздец как. И кто-то точно знал, по какой дороге мы будем возвращаться сегодня. Всегда разный маршрут, никаких закономерностей.
Значит…
Ещё крысы среди своих.
А крыс принято травить.
– Саид… - Ника тянет тихо, даже не пытается подняться. Лежит на моих коленях, подрагивает. – Это долго продлится?
– Нет. Нападавшие идиоты, не предусмотрели бронь. Сейчас всё закончится.
– В меня чуть не попали, стекло и…
– Стекло тоже под защитой. Сплав свинца и прочая муть. Снайперская винтовка не возьмет. Это лишь попытка запугать.
– Т-так часто бывает? Я н-не…
Заикается от страха, ткань брюк промокает из-за её слез. Веду ладонью по её волосам, поглаживаю. Хер знает как принято успокаивать. Девки обычно визжали, если что-то случалось, но быстро затыкались. Да и плевать было, что там с ними происходит.
Чужая паника волновала меньше всего.
Но с Никой так не прокатит. Сам себе же глотку вскрою, если она пострадает. Даже морально. И так страха хватает с головой, чтобы сейчас позволить ей сильнее переживать.
– Тебя не заденет, пташка. Дыши медленно и ровно. Считай, что фильм с реальными спецэффектами смотришь. Ты, кстати, какой жанр любишь?
– Жанр? Тебя это волнует? Я не… О шахматах люблю.
Сбивается с мысли, но говорит. Уже хорошо. Болтает о каком-то сериале про крутую шахматистку, перескакивает на реальных людей. Мне плевать, пусть только говорит. И отвлекается от происходящего.
Обхватываю её лицо ладонями, прикрываю уши. Чем меньше она слышит, тем лучше. Это мы привыкшие, а для неё удар по барабанным перепонкам.
– Господин Хаджиев, - охранник оборачивается, отрывается от телефона. – Просят разрешения открыть ответный огонь.
– Нет.
– Там машина без видимой защиты, быстро уберем.
– На это и расчёт. Сидеть ровно, прикрывать и гнать вперед. Опустите стекло – гранату забросят. Или кто-то умереть хочет?
– Нет, вас понял. Отбой, никаких перестрелок, - высказывает в трубку, а самого потряхивает. Пацан, а не военный, блядь. Понабирали. За эту подготовку я с Тахира спрошу. Так, что не поздоровится. – На важных точках усилил защиту, подключаем охрану Царя?
– Подключайте.
Царь, как семейным человеком стал, от дел начал отходить. Но свою охрану держит, предоставляет крышу многим. И его бойцы понадобятся, чтобы ни у кого и шанса не было.
Убеждаюсь, что первым делом отправляют наряд к маме Ники. Есть свои прикормленные менты, которые обеспечат лучшую защиту. Мало кто рискнет с ними связывать. Потому что уже под протокол пойдет, запись.
А менты жутко не любят, когда к ним лезут.
– По шинам стреляют, бляди, - охранник, чьего имени я не запомнил, отчитывается. – Сейчас пробьют.
– Пробьют? – Ника оживает, подскакивает. – Это значит, что мы остановимся и до нас доберутся?
Паника девчонки начинает раздражать. Понимаю, что у неё есть право на это. В первый раз всем страшно, даже матерые мужики не исключение. Но бесит эта слепая уверенность, что нам крышка.
Лучше бы с такой уверенностью мне верила. В мои силы. Связи. Сказал же, что ничего не угрожает. А значит – переживать не о чем. Но нет. Подорвалась, смотрит так, словно душу вытаскивает.
Остро, перепугано. Глаза покраснели из-за слез, припухли.
– Не доберутся. Скорость сбросим. Или ты думала, что колеса без защиты?
Тахир ответственно подходил к обязанностям, машины постоянно совершенствовались. А про шины подал идею Эмин, находя лучшие варианты. Раскручивал меня на деньги, когда выходили новые модели. Даже если резина лопнет, то корпус останется. Последняя версия могла проехать двести километров, даже если все четыре колеса пойдут под обстрел.
Племянник не лез в эти дела слишком глубоко, я не пускал. Хватает в нашей семье криминальных авторитетов. Эмина я планировал привлечь позже, лет через пять, может, десять. Когда остепенится, начнут работать мозги, а не юношеский максимализм.
Но не успел, не сложилось. Пацан ушел слишком быстро, выбивая почву из-под ног. Заставил пересмотреть порядки. Дебил малолетний. Такая глупая смерть, пиздец.
– Саид, - Ника зовет, вырывает из мрачных воспоминаний. – Но…
– Я что тебе сказал?
– Что со мной ничего не случится?
– Именно. Поэтому выдохни и отвлекись. Небольшие неприятности, не более.
Будто я позволю кому-то навредить моей пташке. Семь лет не для того искал, чтоб сейчас потерять. Слишком много упущенного времени, которое придется восполнять.
Раз за разом, пока демон, живущий внутри, не насытится. Успокоится немного, притупится желание. Обладать, подчинить себе, присвоить. Чтобы покорялась, отдавалась. Сама ко мне приходила, позволяя всё. И никаких пререканий, только искреннее желание.
Чтобы блядская одержимость понемногу угасала внутри. Не так рвала. Не дурманила. Не выворачивала нервы, лишая рассудка. Не тянуло за пташкой, заставляя преследовать.
Ещё немного и это утихнет. Год или десять, но это чувство притупится. По-другому не бывает. Желание обладать сейчас жжет под кожей. Но время пройдёт, Ника будет рядом. Научусь с этим справляться.
