В нашем же случае намерение представителя собственника — Госкомимущества Российской Федерации — провести акционирование всего Российского государственного концерна «Норильский никель» с целью его последующей приватизации было явно выражено и в дополнительном подтверждении не нуждалось, то есть получение согласия работников не требовалось. Ранее уже отмечалось, что такой подход был вызван тем, что российские реформаторы не очень-то надеялись на необходимое им благоразумие, покорность и расторопность работников предприятий и объединений (концернов), на готовность последних участвовать в принятии нужных команде специалистов Анатолия Чубайса решений.
Справедливость этого утверждения подтвердили результаты проведённого автором данной книги анализа первичных документов — оригиналов опросных листов работников структурных подразделений, функциональных и производственных управлений самого крупного производственного объединения, входившего в Российский государственный концерн «Норильский никель».
Упомянутый опрос был осуществлён во исполнение приказа по концерну за № КН-10 от 31 августа 1992 года «О проведении собраний в структурных подразделениях предприятий концерна для сбора подписей на выбор варианта льгот при акционировании концерна «Норильский никель».
После выхода приказа первые две недели сентября 1992 года ушли на проведение необходимых подготовительных мероприятий, включавших в себя изготовление и распространение копий нормативных документов, регламентировавших процессы акционирования и приватизации, на их беглое изучение, прежде всего, руководителями структурных подразделений, функциональных и производственных управлений, отделов и служб, входивших в состав предприятий концерна.
Важно заметить, что в частности на государственном объединении Норильский комбинат была распространена практика, когда непосредственно руководители отдельных структурных подразделений, к примеру, таких, как рудники, металлургические заводы и обогатительные фабрики, либо должностные лица из их ближайшего окружения, являлись одновременно и председателями советов трудовых коллективов этих структур. По сути, общий сбор председателей советов трудовых коллективов структурных подразделений под одной крышей совершенно свободно можно было бы принять за какое-нибудь тематическое совещание или очередную еженедельную явочную планерку руководства государственного объединения Норильский комбинат.
Это не противоречило действовавшему российскому законодательству и позволяло при видимой самостоятельности советов трудовых коллективов сохранять требуемое теми или иными обстоятельствами единство принятия и реализации управленческих решений, выработанных руководством производственного объединения, уполномоченного также представлять интересы его трудящихся.
В этом чувствовался некоторый абсурд, порождённый системой взаимоотношений, установившихся между трудящимися-пролетариями и трудящимися-управленцами ещё в период Перестройки народного хозяйства страны, провозглашённой и проводимой командой Президента СССР Михаила Горбачёва. При нём государственная власть, руководствуясь популистскими побуждениями, стремилась поставить всё, всех и каждого в отдельности на демократические рельсы под рупор гласности, под лозунги прославления самоуправления и борьбы с засильем бюрократии, не задумываясь о возможных сопутствующих вредных последствиях. Всему гражданскому обществу была прописана демократизирующая пилюля, на первый взгляд повысившая статус нижестоящих чинов в решении как общегосударственных, так и общепроизводственных задач. Однако заметим — только на первый взгляд!
Сегодня же, по прошествии более чем полутора десятков лет, выглядит весьма странным факт использования демократических принципов и механизмов формирования государственных органов власти и управления, таких как верховенство волеизъявления народа, избираемость представительных и исполнительных органов власти, обязательная периодическая отчётность власти перед избравшим её народом, при создании командноуправленческих структур хозяйствующих субъектов (!).
Судите сами, глава XV-A действовавшего тогда Кодекса законов о труде РСФСР, появившаяся и вступившая в силу на основании Указа Президиума Верховного Совета РСФСР от 5 февраля 1988 года, первостепенную, главенствующую роль отводила именно трудовому коллективу, являвшемуся в соответствии со статьей 235 со значком один кодекса «полноправным хозяином на предприятии». Полномочия же руководителей государственных предприятий были производны от воли трудовых коллективов, проявляемой «в условиях широкой гласности» посредством выработки и принятия на общих собраниях (конференциях) соответствующих решений. Так, статья 235 со значком два содержала следующие нормы права:
«Общее собрание (конференция) трудового коллектива избирает руководителя предприятия, совет трудового коллектива и заслушивает отчёты об их деятельности, рассматривает и утверждает планы экономического и социального развития предприятия, … рассматривает другие наиболее важные вопросы деятельности предприятия в сфере труда. Решения общего собрания (конференции), принятые в пределах полномочий трудового коллектива и в соответствии с законодательством, обязательны для членов коллектива и администрации, а также для вышестоящих государственных и хозяйственных органов».
Аналогия с органами государственной власти напрашивалась сама собой: общее собрание (конференция) трудового коллектива — это Съезд народных депутатов, совет трудового коллектива — Верховный Совет (парламент), а уж должность директора предприятия вполне соответствовала председателю Кабинета Министров (правительство).
Допускаю, далеко не все со мной согласятся, но осмелюсь утверждать, что данное применение в трудовом праве правовых, исторически выстраданных инструментов государственного права нанесло несоизмеримо больший вред, нежели принесло пользы. Поскольку это совершенно разные отрасли права, хотя обе и содержавшие в себе нормы, регулировавшие отношения власти и подчинения, но это — разная власть и разное подчинение. В частности, пагубность такого положения вещей заключалось в том, что руководители государственных предприятий, стараясь постоянно поддерживать свой положительный рейтинг среди избравших их работников, были вынуждены принимать в большей мере популистские решения, не слишком оправданные с точки зрения экономики предприятий в целом. К этому более подробно и на конкретных примерах предстоит ещё вернуться в других главах книги, где речь пойдёт о глубинных причинах, приведших в начале 90-х годов XX века государственное объединение Норильский комбинат, и до того, и тогда являвшееся наиболее прибыльной производственной структурой народного хозяйства страны, к временным финансовым трудностям.
Сами же советы трудовых коллективов, на первый взгляд призванные стать лишь альтернативой, своеобразным противовесом профсоюзным организациям, на самом деле не противопоставлялись последним, а занимали своё особое положение, по закону отражая интересы всего трудового коллектива государственного предприятия, не деля его по профессиональным отличиям, должностям и функциональным обязанностям. Этот институт народно-трудовой демократии, со всеми его плюсами и минусами, определённо сыграл свою роль, отведённую ему идейными вдохновителями Перестройки, значительно облегчив проведение как экономических, так и политических реформ в стране.
В подавляющем большинстве нормативно-правовых актов периода Перестройки, пропитанных идеями демократии, в случаях, когда государственная власть считала необходимым узнать или учесть мнение работников предприятий при решении каких-либо вопросов, это связывалось с обобщающим понятием «трудовые коллективы» и всем, что из этого следовало, а никак не с профессиональными союзами. К примеру, напомним, в процессе выбора способа приватизации комиссия по приватизации конкретного государственного предприятия или объединения (концерна) учитывала мнение всего трудового коллектива, а не профсоюзных организаций, количество которых могло быть сравнительно велико (!).
Перестраивая народное хозяйство, государственная власть учитывала, что в целом по стране профсоюзных организаций было огромное множество, сгруппированных в различные отраслевые и межотраслевые объединения, в свою очередь объединённые под флагом существовавшего во времена Советского Союза Всесоюзного Центрального Совета Профессиональных Союзов (ВЦСПС). Это была мощнейшая политическая сила, способная законными методами организованно отстаивать трудовые и социально-бытовые права своих членов, а при необходимости легко переводить вектор противостояния с сугубо материально-экономических требований на политические, с возможными не всегда приятными для существовавшей государственной власти последствиями.
