вспомнил, сколько камней упало с Чебурашки. Много, очень много.
И если каждый раз прятаться от приятелей Голоса, которых он приглашает в наши кварталы, то ты не станешь сильнее. А обитатели других районов, которые расправляются с чудовищами, станут. И когда-нибудь ты обязательно встретишься с другими людьми. Когда у них закончится провизия или те попросту решат расширить зону своего влияния. И вот тогда будет совсем нехорошо. Иными словами, невидимка сделал то, к чему привык. Его внезапная тактика оказалась верна, но как долгосрочная стратегия она была никуда не годной.
— Как ты расправлялся с новичками? — спросил я, не торопясь скидывать боевую трансформацию. Более того, даже чуть ослабил силки, чтобы толстяк успокоился.
Так и получилось. Голый человек чуть заметно улыбнулся, решив, что весьма поднаторел в дипломатии. Привстал на локтях и начал рассказывать.
— Я вставал вон там, у подъездного окна, чтобы меня можно было заметить. А потом уходил в инвиз.
— Куда уходил?
— В невидимость. Вы в варфрэйм не играли? И поджидал их там. Ну, и… — толстяк смутился. — Молотком по голове. Тела скидывал через окно на улицу, там они исчезали.
— Понятно, — коротко ответил я. — Оружия и боеприпасов, как я понял, у тебя нет?
— Нет, — грустно помотал головой невидимка. Видимо, искренне сожалел.
— Из провизии что-нибудь?
— Наверху, в холодильнике. Вы хотите меня ограбить?
— И не только, — добавил я.
Лиана стремительно вырвалась из руки, пробив череп аккурат между глаз. Невидимка даже понять ничего не успел. Его глаза с каким-то укором смотрели на меня, еще совсем живые. Ну да, стекленеть они начнут значительно позже.
— Шипастый! Ты чего наделал?! — только теперь понял, что произошло Псих.
— А ты не понял? Убил его, — убрал я ловушки, подходя ближе к мертвецу.
— Но мы же хотели убедить его присоединиться к группе.
— Была такая мысль, — согласился я. — Которую пришлось отмести после разговора с этим персонажем. Трус, лжец и человек с невероятно опасными способностями. Он мог бы стать нашим ядерным оружием. Это без сомнения. А мог бы превратиться в Чернобыль.
Я склонился над выпавшими из инвентаря вещами. Кстати, про молоток толстяк не соврал. Вот он, с замызганной ручкой. На всякую мелочь, вроде кухонного ножа, спичек и прочей дребедени я внимания не обратил. Оружия у невидимки и правда не было. Конечно, есть еще квартира наверху. Но, думаю, если бы у него имелся ствол, носил бы этот недотепа его при себе.
— И, кстати, — поднял я камень с груди толстяка. — Как ты думаешь, за двухрангового дают тридцать четыре единицы опыта? Вот я и думаю, что не дают.
Я разделил камень на две части, отдав половину Психу.
— Твоя доля. Ты почувствовал его.
Было видно, что Псих не хочет брать опыт. Ему явно пришлось не по душе произошедшее здесь. Что ж, его можно понять. Одно дело — когда ты убиваешь человека в бою. И совсем другое, если перед тобой лежит голый и связанный мужик, который вроде бы не представляет опасности.
— Я не мог рисковать всей группой ради спасения одного человека, — медленно, будто ребенку, стал объяснять я Психу прописную истину. — Я неплохо знаю людей. Поверь мне. Если бы он стоял за спиной во время боя, мне бы пришлось еще думать за неприкрытый тыл. Понимаешь?
Псих молчал.
— Что бы мы с ним сделали? Повесили колокольчик на шею, чтобы он не шлялся, где не попадя? Подумай о наших женщинах. Его не могли остановить стены, на что нам еще стоило надеяться — на его высокие нравственные идеалы? Представь, как он пробирается ночью в квартиру Коры.
Псих вздрогнул и впервые после убийства толстяка посмотрел мне в глаза. Вот! Все-таки умею я красочно что-нибудь рассказывать. Может, действительно книжки начать писать? Если выживу.
— Взять мы его к себе не могли. Но и оставить здесь, чтобы потом невидимку подобрал кто-то из враждующих с нами группировок, идея не очень светлая. Поэтому решение очевидно.
Влажная ладонь Психа сгребла половину опыта и мой напарник тут же поглотил его. Я занялся тем же самым.
6 уровень.
17/250 опыта.
Вот и слово «опыт» добавили. Что называется, кто ты и куда дел Голос?
— Что теперь? — вывел меня из раздумья Псих.
— Посмотрим, что там есть наверху и обратно.
— А он? — указал на голого мертвеца сосед.
— Что он? — не понял я.
— Его надо похоронить.
Я скривился, но ничего не сказал. Псих и так сейчас был на грани. Однако, как всегда, судьба оказалась благосклонна ко мне, разрешив не заниматься грязной работой. Недалеко, с инфернальной злостью в голосе, завыла собака. Ей вторила другая, третья, четвертая. Блин, да их там целая стая. И что неприятнее всего, с каждой секундой эти мерзкие завывания, точно кого-то живьем разрезали на пилораме, раздавались все ближе.
— Живо в подъезд, — скомандовал я.
И последнее, что увидел, как во двор врываются голодные мускулистые псы.
Глава 19
— Держи дверь, — приказал я Психу, а сам вытащил из инвентаря смотанный полипропиленовый шпагат.
— Ты всегда с собой веревку носишь? — удивился сосед.
— Ага. Только женщинам нашим не говори, еще не так поймут. У меня тут и мыло есть, — пошутил я.
Псих воспринял мое заявление, как должное. Какой серьезный тип. С таким настроем умирать нельзя. Впрочем, я тоже пока не собирался. Ладно, еще повоюем.
За короткое время я привязал бечевку одним концом к дверной ручке, а другой закрепил на перилах. Нет, если бы какой-нибудь монстр дернул дверь на себя, то песец рулю. Однако песики лишь царапали дерево. Ну, оно и понятно. У них же лапки.
Когда мы поднялись на лестничный пролет между этажами, то нашему взору предстала совсем унылая картина. Ну, смотря для кого, само собой. Для собачников — нормальная, для любителей кошек — такая себе. Около тридцати голов чего-то снующего, мускулистого, рычащего и скалящегося сновали по двору. Конечно, большая их часть сгрудилась вокруг мертвого мужика, ссорясь и отталкивая друг друга. Ребята устроились на полставки патологоанатомами, изучая, чем питался невидимка.
Как говорят законченные оптимисты — во всем надо искать положительное. Что тут положительного у нас? Ну, невидимку хоронить не пришлось. Судя по тому, как все продвигается, все, что останется от нашего инкогнито — лишь кровавое пятно на сухой земле. Уж в этом псы постараются.
— Надо торопиться, — сказал я Психу. — Сейчас они доедят нашего нового друга и тогда мы хрен отсюда выберемся. Давай быстрее.
Мы шустро пробрались в одну из квартир на первом этаже, окна которой
