все видели через стекло витрины, как он в спешке садился в автомобиль. Просто наша шефиня в первый раз ничего не сказала об этом полиции, а когда ее допросили во второй раз, тогда она все и выложила…
– И вы хотите сказать, что два дня назад этот парень вдруг появился возле вашего салона и подбросил парик? Зачем?
Она улыбнулась, явно потешаясь над ним, и, подавив улыбку, сказала:
– Все не так. Я еще не все рассказала. Парик я нашла в приямке, расположенном в конце здания, где размещается наш салон. Так что он там незаметно мог пролежать с того самого дня, когда был убит банкир.
– А вдруг он появился там задолго до убийства?
– Исключено. Я как раз убирала дно приямка накануне дня убийства. То есть парик мог попасть туда только в день убийства или позже.
Макс задумался. Новость была архиважной. Значит, маскарад все же имел место. И преступник начал освобождаться от его элементов еще возле парикмахерского салона. И это очень правильно. Ведь если кто-то видел его у тела банкира, то в машине сидел уже другой человек.
– Фройляйн Рундэ, допустим, что это так. Но тогда вы должны были видеть, как преступник выбросил что-то из машины.
– В том-то и дело, что мы видели его только непосредственно перед витриной, а потом мы уже ничего не видели. Никто из нас не выходил из салона и не видел, что было дальше. Вполне возможно, что преступник, немного отъехав и заметив приямок, выбросил туда парик.
– Или просто выбросил его и случайно попал в приямок. Вряд ли он высматривал что-то определенное. В его состоянии думать об этом… Он торопился просто от него избавиться, – добавил Макс.
Карин Рундэ пожала плечами. Макс снова задумался. Теоретически еще можно было допустить, что преступником был мужчина в парике. Но в это он уже не мог поверить. Столько случайных совпадений трудно представить. Итак, банкира убила его таинственная любовница, которая очень похожа на Кристину Маттерн. Он больше в этом не сомневался.
Макс вдруг взглянул на девушку и сказал:
– Фройляйн Рундэ, а почему вы решили позвонить мне? Вы же могли сообщить полиции об этом парике.
– Я вспомнила, как тогда с вами обошлась наша шефиня. Она грубая женщина. Я просто захотела помочь вам.
– Тогда я забираю этот вещдок. Вы не против?
– Безусловно, господин Вундерлих. Буду очень рада, если это поможет вам расследовать дело, – сказала она и открыла дверцу машины.
Макс повел «Рено» в центр города, туда, где был офис. Так серо и обыденно начавшийся день вдруг получил продолжение, о котором можно было только мечтать. По дороге он заскочил в кебаб-хаус и на радостях купил аж три денер-кебаба. Вскоре сыщик уже открывал дверь своего офиса.
49
Очень своеобразное ощущение! Он знает, что преступница была любовницей убитого. В его распоряжении есть вещдок. В конце концов, он знает преступницу почти в лицо. И тем не менее она по-прежнему недосягаема!
Макс уже полчаса мерил шагами свой офис – от двери до ширмы и обратно. Можно, конечно, поступить совершенно просто. Выложить полиции все факты, известные ему. Они все быстро раскрутят и схватят преступницу, а сыщик Макс Вундерлих получит объявленное вознаграждение. Будет снято подозрение с Кристины. У преступницы, возможно, обнаружат расписки банкира, которые и станут мотивом совершенного убийства. А как же Кристина? Уж теперь-то ей придется идти в полицию и снова рассказывать историю, которую она так тщательно и так долго рассказывала сыщику и его помощнице. И тогда зачем все это было нужно? Нет, так не пойдет. Обиженный червячок самолюбия вдруг шевельнулся где-то в глубине его души. Он должен найти эти расписки – он заслужил этот подарок судьбы. Он поможет полиции, но позже. Когда это станет возможным…
А можно взять фото Кристины Маттерн (ему удалось украдкой сфотографировать ее), весьма похожей внешне на преступницу, и снова поехать к дочери господина Лоренца. В прошлый раз она клялась, что никогда не видела в их районе мужчину, подходящего под описание, которое сделал Макс. А вдруг после неожиданного «перевоплощения» преступника дочь пенсионера что-нибудь вспомнит? Или ее сосед, который также давно проживает в этом доме? А вдруг нет? Тогда ходить по домам и всем показывать фотографию? Возможно, полиция так бы и сделала. Или показала бы фото в программе новостей. В распоряжении полицейских значительный ресурс, которого нет у него, никому не известного частного сыщика. Слава богу, полиция не ищет преступницу, похожую на Кристину Маттерн. Кристина Маттерн для них лишь вероятный заказчик преступления. Полиция ищет светловолосого парня, который, возможно, выполнял ее заказ. Он снова впереди полицейских, потому что располагает информацией, которой у них еще нет. Но они ее раздобудут, обязательно раздобудут… Что же ему предпринять?
Сыщик сел на диван и закурил. Клубы дыма поплыли к потолку, вслед за ними поплыли его собственные мысли. Клубы дыма, задержавшись у потолка, изменили направление и медленно потянулись в направлении приоткрытого окна. Мысли же Макса устремились гораздо дальше. Они достигли родного дома в Альпах и начали кружить сначала над его полкой с книгами, где за разноцветными корешками скрывались запутанные дела литературных детективов, потом на некоторое время повисли над столом в столовой, где по воскресеньям семья обедала в полном составе, стремительно прыгнули к сараю, где держал хозяйственный инвентарь дед Стефан, и вдруг явили образ двенадцатилетнего мальчишки, сидящего на корточках с лупой в руках перед отпечатком сапога. Макс улыбнулся, сделал очередную затяжку и снова пустил мысли по маршруту, который они прокладывали по никому не ведомому закону. На этот раз они спустились с горы, на которой находилась ферма, к ее подножию и, немного пролетев над долиной, замерли над маленькой деревенской школой, пробуравили крышу и проникли в их класс, где закружили над партами, останавливаясь ненадолго на лицах одноклассников. Вот Тим Кнехт. Макс расследовал его «дело о похищении велосипеда». Тим потом долго мстил ему за это. Вот толстушка Алина. Она очень любила сдобные булочки. Вот за одной партой сидят братья-близнецы Майеры, Лукас и Йонас. Оба рыжие, с бледными лицами. До чего же худы они были и до чего же похожи друг на друга. Потом Йонас умер от какой-то непонятной болезни. Интересно, как Лукас перенес это. Пожалуй, если умирает один из близнецов, то оставшийся должен чувствовать, что умерла какая-то его часть… Или не так?
Макс встал с дивана и пошел за ширму готовить кофе. Мимолетное воспоминание о братьях-близнецах, разлученных смертью одного из них, не выходило из головы, рождало новые непонятные связи, вызывало к жизни воспоминания о более поздних событиях, в том числе произошедших совсем недавно. Захватив чашку с кофе, он
