Парень закивал, а я оценивающе прищурился, разглядывая его. Доверия он не вызывал ни на грош. Тем хуже для него, но я решил предпринять еще одну попытку достучаться до этой деревянной головы. Подойдя к нему, я не поленился встать на одно колено так, чтобы зеркало маски склонилось прямо над его лицом.
- Таканаши Кей, если ты не воспринял мои слова серьезно, если попытаешься удрать, юлить, лениться или придумывать фокусы… - тяжело уронил я, - Крысы, собаки, змеи – всё это тебе покажется ерундой, не заслуживающей внимания. Ты. Меня. Понял?
Вновь судорожные кивки, которые вызывают у меня все больше и больше недоверия.
- Хорошо, - я выпрямился и отошел, отзывая к себе собак, вновь послушно усевшихся у моих ног. Парню определенно не помешает немного личного пространства и времени, чтобы усвоить мои слова… Едва ли не скрипя зубами, я принял позу посвободнее и сделал вид, что любуюсь на вечернее небо.
- Эй… Рок, да? – раздалось за моей спиной неуверенное, - А как же «хайяй»…?
Мне понадобилось всё самообладание, чтобы не выдернуть «пугер» из кармана, дырявя это…это…существо.
- У тебя сейчас проблемы куда серьезнее, - через силу выдавил я.
- К..какие?
- Фас.
***
Вернувшись домой и как следует подумав, я заперся в своем кабинете и приступил к одному из наиболее аристократических занятий – писанию кляуз. Проще говоря, клепал три копии очередного отчета по работе с будущим «Героем», с комментариями и уточнениями. Полную версию отчета получает граф Эмберхарт и человек императора Японии, сокращенную и упрощенную доставляют в имперскую канцелярию. А писать приходилось… многое.
Таканаши Кей совершенно не соответствовал психопрофилю в своем досье. Он был скорее уличной шпаной, умеющей притворяться смирным мальчиком, чем образцовым японским учеником. Все приводимые в его толстой папке рекомендации были сплошным дутым фарсом. Кей осторожно соблюдал дистанцию со всеми аристократами, даже с девочками, которые на него чуть не вешались. Со мной он тоже почти не разговаривал, предпочитая читать неведомо где взятую мангу или банально спать. По отчетам следящих за ним людей, выходные проводил вне дома, слоняясь, пытаясь подработать или ища себе половых утех. С последним ему не везло по причине отсутствия финансов, что он и собирался исправить, работая «хайяй». То, что пятнадцатилетнему балбесу доверили довольно дорогостоящее оборудование – уже выбивалось из рамок его «простоты». Тут надо быть очень пробивным.
Странности, странности, странности. Пока они мелочь, не стоящая внимания, а когда он «подрастет» в силе? Планируются стычки с участием его будущих «девушек», а Таканаши демонстрирует тот тип человека, который за девушкой запросто спрячется, если в него запустят чем-нибудь болезненным. Это мне уже ясно. Парень воткнул в меня нож в тот момент, когда мы разговаривали – я не предпринимал по отношению к нему враждебных действий, а он быстро и решительно атаковал меня, имея цель убить.
Надо как можно быстрее сделать эти данные головной болью кого-то другого.
У меня личных проблем выше крыши. Рейко. Вряд ли сильные мира сего, если иметь в виду остров, не знают о могучей и адекватной Иеками, которая останется одна, когда остальные сероволосые сделают ноги из империи. Пигалица – ценнейший приз и желанная невеста для любого рода или клана Японии, у кого найдется достаточно отмороженная побочная ветвь для брака. Я подобного союза не боюсь, потому что мои дети будут тогда головной болью самой Рейко, как главы рода.
Что дальше? Араи? Цурума? Кёйке? Да хоть все вместе. Мне сильно не хватает личной силы, власти, средств и денег. Эмберхарты – это карта, которая бьет любую другую, но достается лишь в крайнем случае. Как я могу хоть что-то обрести сам?
Никак. Ограничений масса – по происхождению, по положению в обществе. Использовать знания из прошлой жизни? Знаю и помню я не так уж и много – это раз, второе – любые изобретения, кем бы они ни были сделаны, проверяются на самых разных уровнях, включая международные. Под микроскопом. И в девяноста девяти случаях из сотни приводят к телокраду, от которого я не сильно отличаюсь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Этот мир…стабилен, можно даже ошибочно посчитать, что он находится в стагнации. Если верить моим собственным воспоминаниям – то так оно и будет. Развитие идет медленными и аккуратными шагами, каждый из которых проверяется, перепроверяется и находится определенное время под большим подозрением. Прыгнуть выше головы не дают никому, история подсказывает, что это худшая из идей. Со дня смерти Узурпатора Эфира до первого тысячелетия после этого знаменательного момента, в мире случились такие веселые вещи как: Химерические Воины, Чумное Столетие, Рассвет Некромантов, Первая Эра Магов и Первые Войны Кланов. Все это – мировые потрясения, каждое из которых било по человечеству. До 2 888 года нашей эры случилось столько отвратительных и ужасных событий, что период с 1003-го по 1299-ый годы назвали отдельно – Благой Эпохой. Почти триста лет… не мира, но отсутствия катастроф планетарного уровня.
Сейчас 3295-ый год со дня смерти Шебадда Меритта. С 2 888-го года минуло чуть более трех сотен лет и это время считается второй Благой Эпохой человечества.
Сейчас все… стабильно. Хабитаты выращивают пищу, эфирные паровозы развозят ежесуточно миллионы грузов по сотням тысяч железных дорог мира. Естественная убыль населения? Медицина… развита куда хуже, в особенности фармакология. Еще один фактор как убыли населения, так и ограниченного развития производств – миазма. Полуматериальная субстанция, отходы производств, измененный и загрязненный эфир, почти потерявший возможность раствориться в окружающем пространстве.
Миазма похожа на густой черный дым или туман, который тяжелее воздуха, она протекает, стекает, прячется в щелях, находит пути вниз – и копится. Впитывает энергию, растворяет попавшую в нее органику, но высокую агрессивность со временем теряет, взамен приобретая другое свойство – менять тела живых существ и растений. Обширные территории, заполненные этой спокойной миазмой, которую сбрасывали туда десятками поколений – это уже чуждая человеку среда, порождающая монстров. Из Сибири, Чудского Леса, Гранд Каньона или Зараженной Дельты Мадейры лезут твари, тоже принимающие посильное участие в естественной убыли населения. Тот же Китай даже не представляет сведений о том, сколько человек они теряют на границе с Сибирью.
К чему я? К тому, что постоянно вдыхая на заводе легчайшие пары миазмы, здоровье ты себе отнюдь не поправляешь. Средний срок жизни заводского рабочего на сталелитейном производстве в Челси – сорок четыре года… если означенный рабочий будет хотя бы раз в пять лет проводить полгода в хабитате. Обилие незараженной зелени подавляет эффект черной дряни.
Мне страшно думать о том, что пережило это человечество, раз мир, насыщенный монстрами, запретами, миазмой, разной ископаемой дрянью и шумом примитивных машин, считают Благой Эпохой. А уж мысли о том, что попробовать лично и без поддержки преуспеть в столь жестком обществе, вызывают смех.
Мелкий, горластый, нахальный, непосредственный комок проблем по имени Иеками Рейко способен дать шанс. Единственный реальный шанс что-то начать значить. И самое смешное, что я для нее являюсь тоже таким шансом.
Глава 19
Изменение отношения ко мне в академии я почувствовал сразу.
Мои занятия среди молчаливых и унылых подростков в клубе медитации приносили свои плоды. Миору, глава «Клуба Отбросов», щедро делился комментариями к многочисленным методичкам, почти все из которых имели китайское происхождение. Поднебесные китайцы, до которых долетали лишь незначительные крохи эфира от вечного пиршества Небес, умудрялись использовать даже их, немного повышая собственную чувствительность и скорость реакции. Для меня же результат этих занятий был настоящим праздником – бесполезные фокусы с энергией превращались в чувствительную сенсорную систему.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
