Тем временем австрийский робот выполнил движение «Орудие наизготовку» вместо команды «Вперед», но все японцы вокруг зашлись восторгом. Мне даже стало немного стыдно за мой искренне-нейтральный вид, хорошо хоть что всем было плевать.
СЭД, особенно самый современный, использующий серенитовые оболочки, твердотельные эфиронакопители и искусственные мышцы на «скелете» из гладия, был непомерно дорог в производстве – по материалам, времени и даже условиям, в которых создавались компоненты доспеха. Содержать силовой доспех в боеготовом состоянии так же было архитрудно, за исключением древностей вроде «Вурма» или тех же «Паладинов», которые были неразборными. В моей памяти было упоминание о многочисленных «танках» из прошлой жизни, которые могли и несколько лет простоять, накрытые брезентом – СЭД-ам о таком можно было только мечтать. Но зато они были совершенно бесценны, когда требовалось оперативно среагировать большим калибром на быструю миазменную тварь весом в тонну. Никакие механизмы, даже самые современные, не справятся там, где требуется внимание и ловкость человека.
Лучше всех с заданием справилась скромная маленькая черноволосая девочка, мало отличимая от японцев-простолюдинов. Она влезла в «австрийца», подождала, краснея даже задней частью шеи от того, что упоры брони под ее габариты, упакованные в очень облегающий наряд, подгоняют техники, дождалась команды… и довольно бодро повторила мои результаты, сразу став героиней Якусейсшо.
Ну, это более чем понятно. Это я тут левый тип, а вот девочке СЭД будет покупать сам император – потому как траты конские. Ангар, техники, механики, сама броня – это дороже моего особняка на порядок, если не больше.
Слушая вопли, я поморщился – ее сейчас качать начнут. А девочка, судя по ее сияющему лицу, совершенно не отдает себе отчета в том, как ее будут использовать в будущем. В Японии нет монстров миазмы! Одичавшие духовные сущности, сошедшие с ума, вырвавшиеся из запечатанных святилищ – есть. Мало, но есть. Они не служат настоящей угрозой стране, но именно ей и представляются. Настоящая роль СЭД-ов – быть козырем монарха, карательно-штурмовым отрядом, способным справиться своей грубой мощью с любой целью. Неплательщики налогов, взбунтовавшиеся хабитаты, бандиты… Особенно – железнодорожники, время от времени теряющие чувство реальности, подавляемое грубой примитивной мощью механо-костюма. Вот эти-то чаще всего появляются в прицеле ручного орудия СЭД-а, разлетаясь кровавыми брызгами во имя порядка и процветания.
С последними всегда больше всего бед. Проведут месяц-два в своей броне, питаемой бесконечным потоком эфирной энергии через кабели к проложенным рельсам, и теряют чувство реальности. Еще бы, пока зацеп с кабелем касается рельсового полотна, железнодорожник настоящий сверхчеловек… в жизни не видевший большого калибра. Так и «пропадают» они на работе. По причинам периодических бунтов этих железнодорожников не один трактат по психологии написан, но многочисленные теории пока не получили подтверждения. Вот и эту девочку может ждать участь «мясорубки» для бузотеров…
Приняв душ и переодевшись, я, погрузившись в размышления, пошел проведать Распутина и Сент-Амора. Переданные Цурумой сведения о том, что ко мне в выходные планируют совершить явно недружественный визит Иеками, я воспринял… с осторожностью. Этот визит слишком хорошо согласовывался с «сломавшимся» телефоном в общежитии, поэтому я, дав волю паранойе, отправил к дворецкому ворона. Говорить Арк, разумеется, не умел, но кое-как писать – да. Я бы с удовольствием сам бы написал письмо Уокеру, только сомневался, что визит десятикилограммовой пернатой туши в мое окошко пройдет незамеченным. Следуя моим инструкциям, Уокер и Легран должны были уже завершить приготовления к приему нежеланных гостей. У самого Арка тоже в этом была своя роль, но я, имея несколько уровней подстраховки, все равно сейчас не спеша шел к Распутину, прикидывая, не пригодится ли мне крупный амбал с дополнительным пулеметом?
Посмотрев на здоровяка, вокруг которого ужом крутился Сент-Амор, жаля последнего ударами коротких деревянных палок, я раздумал. Евгений силен, решителен, умеет рисковать, но все-таки – княжич, а я сделал ставку на взрывчатку. Тащить княжича туда, где все будет залито либо огнем, либо электричеством – идея идиотская, у меня даже слуги займут максимально далекую от эпицентра боя позицию. Так что… нет.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Тем не менее…
- Евгений, вы когда изволите доставить обещанный ящик вина моей горничной? – осведомился я, опираясь плечом на шкафчик в клубе единоборств.
- Да плывет он, плывет! – страдальчески сморщился богатырь, натыканный ловким французом по болевым точкам, - Как у тебя самого дела, Алеш? Справился с броней?
К вопросу присоединился и Жерар, пришлось обстоятельно рассказывать, что есть «Вурм» и какой уровень с помощью него можно замерить. Йошинари обещал выбить доступ к «Аводису» или римскому «Люпусу», которые были во владении рода Миязаки, но такой процесс мог занять настолько много времени, что проще было бы мне скататься назад в Англию и пройти замеры на одном из королевских «Паладинов». Правда, не думаю, что меня бы потом выпустили из дворцового комплекса… без очень долгого и вдумчивого разговора с графом и со мной лично. Наш «Умеренный» монарх славился просто неистощимой страстью к наращиванию своей дорогостоящей механизированной гвардии.
Мирно переговариваясь, мы шли по аллея академического парка, где и наткнулись на заинтересовавшее всех троих зрелище. Хотя, если уж быть объективным, наша троица была каплей в луже уже собравшихся зевак.
Посреди заросшей зеленой травой лужайки в горделивой позе стояла девушка, даже скорее молодая женщина-старшекурсница. Девятнадцать-двадцать лет ей можно было дать смело – рослая, великолепно сложенная, длинноногая, в безукоризненно выглаженной и чистой форме Якусейсшо, она стояла, сложив руки под весьма внушительной грудью, напротив компании студентов помладше.
Порядка полутора десятков учеников в форме Якусейсшо стояли напротив девушки полумесяцем, кидаясь в нее техниками. Последнее я определил по жестам и словам, выкручивающим себе пальцы и руки парней, а так же по объемам активной энергии, летящим в саму девушку. Визуально наносимые удары заметны не были – лишь колыхание травы. Мишень этих упражнений стояла, скептически рассматривая своих оппонентов – несмотря на то, что трава вокруг девушки ходила ходуном, ни одна складка юбки или белоснежной рубашки не шевелилась.
- О! – тут же отреагировал Жерар, - Госпожа Омори снова выбивает лишние денежки из ветродуев? Когда же они, наконец, сдадутся!
- Жор, ты в деталях-то обскажи, кто тут кого обижает, а то непонятно совсем, - прогудел Евгений, засматриваясь со всей мощью мужского интереса на худо-бедно подходящую ему по габаритам красотку.
- Омори Чика, четвертый курс, третий с половиной размер, - тут же начал рапортовать Сент-Амор, не сводя взгляда с красавицы, - Номер один Японии по контролю своей ауры. Ей прочат место гвардейца императора уже сейчас. Знаменита, умна, красива. Главное – из родственников в роду остались лишь дед с бабкой. Одна из самых завидных свободных невест страны.
- Не понял, - озадаченно почесал соломенную голову Распутин, - С чего бы? Род-то захирел?
- А рода, считай, уже и нет, - пояснил ему Сент-Амор, - Она присягу личного служения на первом курсе принесла, тогда у них все в порядке было… поэтому главой рода или даже регентом уже быть не может. Только в другой вступить… со всеми активами Омори. А их внушительно осталось.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Я с долей симпатии посмотрел на высокую красавицу, которая с надменной улыбкой стояла против полумесяца атакующих. Девушка явно не вешает нос… ну еще бы, раз уже дала клятву. Дела рода для нее уже четыре года как вторичны, а вот мужа… мужа она себе может искать с большей свободой. Чем-то мы с ней похожи. Жерар тем временем рассказывал о том, что мы наблюдаем – соревнование. Любой, кто сможет техникой задрать хоть краешек юбки у Омори, получит право трижды пригласить ее в качестве спутницы на любой прием. Для учеников академии, пусть и лучшей на всем острове, такая спутница была гарантом привлечь к себе внимание, что сильно котировалось. Условий у самого соревнования было немного – никаких травмирующих леди техник и вступительный взнос в пятьдесят тысяч йен. Сент-Амор тут же обмолвился, что раньше взнос был в десять раз больше, да и выходил один человек против японской знаменитости, но те времена давно прошли.
