Женщина привела ее узкими пыльными улочками в неизвестный район. Тереза, доверившись незнакомке, даже не пыталась запомнить дорогу.
— Сколько тебе лет?
— Шестнадцать.
— Родные есть?
— Да, в Кленси — мама и сестра.
— В Кленси? — переспросила женщина и опять покачала головой. — Каких только мест нет на земле! Но всех почему-то тянет в Сидней!
Тереза вздохнула: в голосе женщины вновь зазвучали осуждающие нотки.
— Я могу потом заплатить вам за то, что вы мне помогли, — предложила она.
— Ишь какая щедрая! — удивилась женщина и махнула рукой. — Не надо! С девушек я денег не беру, мне хозяйка платит. Как тебя зовут?
— Тереза Хиггинс.
— Вот что, Тереза, если у тебя еще не было кавалеров, то за первое свидание можешь взять побольше денег.
Девушка замедлила шаг: до нее начало кое-что доходить.
— Свидание?
Женщина оставалась невозмутимой.
— Ну да! Хозяйка—женщина справедливая, она не обманет.
— Вы что, предлагаете мне стать…— Тереза не договорила: такие слова ей еще не случалось произносить вслух. Густо покраснев, она закончила: — Эта работа не для меня!
Женщина с жалостью смотрела на нее.
— Что ты еще сможешь найти? Очень тебе советую, соглашайся! Все равно рано или поздно попадешься, а так хоть будешь под защитой хозяйки! Дом у нее приличный, для солидных гостей, не то, что у других — для матросов и всякой черни. Тебе повезло, что встретила меня, а то в такое место могла бы угодить… Будешь жить спокойно, наши гости девушек редко обижают, не бьют, подарки хорошие дарят. Со временем тебя могут взять на содержание — разбогатеешь, станешь как мисс Элеонора, сама себе хозяйка!
— Кто такая мисс Элеонора?
— Одна богатая дама. Приехала сюда совсем нищей, еще хуже тебя, а сейчас — наряды как у королевы, состоятельные поклонники, экипаж, собственный роскошный дом…
— Нет, — сказала Тереза, — я не могу. Женщина не настаивала, она только пожала плечами и ответила:
— Что ж, иди. Таких как ты хватает, есть и покрасивее. (Тереза вспыхнула.) Если передумаешь, приходи. Это здесь, недалеко, — найти сумеешь…
И, бросив на Терезу холодный взгляд, оставила ее посреди незнакомой улицы.
Девушка пошла в противоположную сторону, и все существо ее пылало от возмущения. Подумать только! Такая с виду приличная женщина… Неужели она, Тереза Хиггинс, похожа на какую-нибудь…
Это происшествие подействовало на девушку удручающим образом. Она шарахалась от каждого встречного, особенно от мужчин. Один окликнул ее, то ли обознавшись, то ли из интереса, и Тереза, ослепленная страхом, бежала в панике до тех пор, пока сердце не начало выскакивать из груди.
Она находилась в очень бедном квартале, состоявшем из множества кривых улочек. Дома здесь были неказистые, давно небеленые, низкие, с маленькими окошками почти у земли, а жители — грубые, оборванные и грязные, так во всяком случае казалось Терезе. Впрочем, и ее платье из светлого сделалось серым, замшевые туфли запылились, в волосы набился песок. Тереза шла и шла — улица все не кончалась. Тесные туфли натерли ноги, и девушка прихрамывала. Постепенно каждый шаг стал равносилен жестокой пытке. Тереза нагнулась, сняла туфли и увидела кровь на ногах. Она пошла босиком, но мелкие камешки кололи ступни, попадались даже осколки стекла, и идти без обуви было немногим легче.
Она шла все медленнее. От голода и усталости начала кружиться голова. Тереза вынула сахар и положила в рот пару кусочков, стараясь заглушить голод, но это мало помогало, и вскоре головная боль стала невыносимой.
Тереза остановилась и присела у какой-то стены. Это была задняя часть довольно большого одноэтажного здания — виднелись окошки подсобных помещений и занавешенный вход. Напротив возвышалась точно такая же выбеленная стена, увенчанная красной черепичной крышей. Этот узкий участок земли был чисто выметен. Вокруг не было ни души.
Тереза сидела на корточках, опустив голову: ей казалось, что она никогда уже не сможет подняться.
Через некоторое время из дверей выглянула немолодая женщина. Закатанные рукава ее кофты обнажали полные белые руки, спереди юбку прикрывал широкий передник.
— Что уселась! — грубовато прикрикнула она на Терезу. — Иди отсюда!
Девушка не шевельнулась, и женщина, подождав с минуту, исчезла.
Тереза чувствовала, как на сложенные на коленях руки капают горячие слезы, но не могла сдвинуться с места и все происходящее воспринимала словно во сне.
Спустя полчаса женщина вышла еще раз.
— Смотри-ка! — удивилась она. — Все еще тут! Она подошла к девушке и бесцеремонно приподняла ее голову за подбородок.
— Плачешь?
Тереза ответила беспомощным взглядом.
— Нездешняя что ли? — продолжала расспрашивать женщина.
— Что там, Джилли? — спросила вторая, помоложе, выглянув следом.
— Да вот, приблудилась какая-то, села и не уходит, плачет…
— Может, что-нибудь случилось? — Вторая подошла ближе. — Тебя кто-то обидел? Тебе плохо? Не похожа на нищенку…
Вдвоем они заставили девушку встать и повели внутрь дома. Там было темновато, и Тереза сразу не разглядела, где находится. Запах жареной пищи ударил в нос, и она закашлялась, прикрыв рот рукой.
— Ну-ка, садись! — распорядился звонкий молодой голос, и чьи-то руки подтолкнули ее к столу.
Тереза села, едва удерживая тяжелую голову. Перед девушкой оказалась чашка с дымящимся крепким кофе и несколько ломтиков поджаренного хлеба.
— Ешь!
Тереза сделала несколько глотков и почувствовала, как боль постепенно отпускает виски и в глазах начинает проясняться.
Она увидела склонившееся над нею молодое лицо.
— Ну как, лучше? — спросила незнакомая девушка.
— Да, спасибо…
Тереза съела хлеб, выпила кофе и поняла, что начинает оживать. Она рассмотрела помещение. Это была большая комната с расставленными по углам столами, множеством полок с посудой, разделочными досками, ножами, стоящими на полу и на скамьях корзинами с овощами, устрицами, рыбой, бутылками с вином… Было жарко — половину стены занимала огромная плита, заставленная гигантскими кастрюлями и сковородками. От кастрюль шел пар, там что-то варилось, на одной сковородке жарились свиные шкварки, на другой — аппетитного вида морская рыба. Одна из женщин (всего их было шесть) вынимала из печи лепешки, другая с громким стуком нарезала зелень, третья ловко вскрывала ножом раковины устриц. В углу стоял котел с водой, тут же висели грязные полотенца: маленькая, худенькая, но очень проворная женщина быстро споласкивала посуду, вытирала и ставила в ряд. Она одна никак не отреагировала на появление Терезы, даже не повернулась.
