Читаем без скачивания Повод для паники - Роман Глушков

– При «фрозен тайм» в бой вступает старая, проверенная временем подсистема «Контральто Д», – уточнил дядя Наум. – Ради пущей гарантии запускается вручную с сенсорной панели при помощи трех контролеров. Работает безотказно, надо только опять же вручную выбрать правильную команду суфлера. После чего «замороженное время» оттаивает и виртомир снова оживает. Так происходило всегда, по крайней мере, последние полтора века. Три с лишним десятка случаев возникновения ситуации «фрозен тайм» добавили седин столкнувшимся с ними контролерам, однако были разрешены в кратчайшие сроки и без катастрофических последствий. Но только не в последний раз.

– Не подействовало «Контральто Д»? – догадался Ахиллес.

– Не только не подействовало, но и вообще не запустилось, – подтвердил Кауфман. – Контролеры инскона следуют особым инструкциям: прежде чем запускать отладочную подсистему, вся без исключения транспортная инфраструктура в экстренном порядке переключается в аварийный режим. Вне зависимости от места возникновения неполадки аварийный режим вводится по всей Транс-сети. Представляете, какой ужас испытали контролеры инскона, когда увидели, что помимо основной системы отказала и аварийная? Боты полностью потеряли управление – это же катастрофа глобальных масштабов! Оставалась последняя надежда на «Контральто Д». Но подсистема, как верно заметил капитан Ахиллес, тоже не функционировала… Я был контролером и могу понять душевное состояние ребят, находившихся в тот момент на Службе. Я не удивился, когда услышал от свидетеля этой трагедии, что старший их смены умер на месте от разрыва сердца, а еще один контролер сошел с ума. Капитан Гроулер присутствовал при нашей беседе и может подтвердить, с каким ужасом мой гость рассказывал о случившемся.

– В свои двадцать пять лет он выглядел на все пятьдесят, – сказал я. – Никому не пожелал бы пережить то, что пережил он. Преждевременная седина в его годы не красит.

– Что верно, то верно, – согласился дядя Наум. – Только самые выдержанные из контролеров продолжали бороться с упрямой «Контральто Д» и аварийным управлением. Само собой, безрезультатно. Поразивший систему «фрозен тайм» не поддавался ликвидации. Причем его воздействие распространилось не только на инстант-коннектор, как решили поначалу контролеры, но и блокировало весь без исключения служебный сектор «Серебряных Врат».

– Кое-кто из моих бойцов успел застать это твое… «замороженное время», – произнес Ахиллес, закончив ужин и задумчиво поигрывая ложкой. – Говорят, оно продлилось совсем недолго. А перед тем как пикры погасли, вроде бы на них промелькнуло какое-то идиотское предупреждение.

– Да, на терминалах инстант-коннектора тоже видели эту надпись. Я даже записал ее со слов моего собеседника: он дословно запомнил то «последнее пророчество» виртомира. Одну секунду… – Наум Исаакович вытащил из кармана блокнот и долго листал его, пока не наткнулся на нужную пометку. – Вот оно! Цитирую: «Приложение «Рубикон» произвело недопустимую операцию и будет закрыто. Данное приложение противоречит политике Законотворца и подлежит немедленному помещению в карантинный сектор. Код системной ошибки…» и далее число из двенадцати цифр. А в конце вопрос: «Произвести изоляцию приложения «Рубикон» ?»…

Дядя Наум посмотрел на каждого сидящего за столом, словно надеялся, что кому-то из нас окажется знакомой зачитанная им белиберда. Тщетно надеялся, чему, впрочем, и не удивился. Потом все же великодушно пояснил:

– Идиотским это предупреждение кажется только при поверхностном взгляде. На самом деле, в нем зашифрована причина постигшего нас несчастья. Именно после изоляции некорректного приложения «Серебряные Врата» сначала отключились на сутки, а потом воскресли в образе «синего призрака смерти».

– Вы что-то знаете об инсталляторе «Рубикон»? – холодно прищурился арбитр.

– А вам, любезный господин Хатори, известно, что это загадочное приложение относится к инсталляторам? – незамедлительно отреагировал вопросом на вопрос Кауфман.

Санада в замешательстве прикусил губу. Ахиллес прекратил поигрывать ложкой и исподлобья уставился на арбитра. Тот явно спохватился, да поздно – дядя Наум мог десять раз пропустить мимо ушей напоминание об осторожности, но при разговоре на технические темы был чутким, как кошка, стерегущая мышь. Я всеми силами старался скрыть собственное волнение, однако все же не сдержался и забарабанил пальцами по столу.

– Я знаю о «Рубиконе» лишь в общих чертах, – пояснил Хатори, не став отрицать то, в чем невольно сознался. – Эта закрытая правительственная система для внесения поправок и дополнений в законодательный сектор «Серебряных Врат». Кто-то из моих друзей однажды упоминал о ней в разговоре.

Звучало неубедительно, и Кауфман тоже наверняка это почувствовал. Но виду не подал. Если требовалось, он умел мастерски прикидываться простачком: нарочито приветливая улыбка, открытый, немного наивный взгляд, добродушный голос… Нервозных собеседников это успокаивало безотказно.

– Значит, вот что за птица этот «Рубикон», – проговорил дядя Наум. – Заартачившаяся правительственная система из Закрытой зоны. Это, конечно, усложняет нам задачу, но на терминал удаленного доступа мне следует попасть в любом случае. Чтобы завершить начатое контролерами дело и окончательно разобраться с «Рубиконом», мне требуется войти в Закрытую зону «Серебряных Врат» на правах Законотворца. Сделать это я смогу лишь с правительственного терминала.

– На чьих правах? – переспросил арбитр. – Я не ослышался, на правах того самого Законотворца, чьей политике якобы неугоден «Рубикон»?

– Совершенно верно.

– Но кто он вообще такой – Законотворец, на чьи права вы вознамерились посягнуть? Раньше, до кризиса, мне не встречалось даже упоминаний об этом человеке.

– Вы таки опять заблуждаетесь, – возразил всезнающий дядя Наум, ткнув пальцем в раскрытую перед ним книгу. – Законотворец «Серебряных Врат» – это тот человек, которого в эпоху «Окон» называли системным администратором. Огромная многофункциональная система не может существовать сама по себе. До того, как я впервые столкнулся с упоминанием о Законотворце, я ошибочно полагал, что «Серебряные Врата» существуют лишь благодаря усилиям служащих Великому Альянсу контролеров. Но проанализировав новые данные и документы прапрадедушки, я пришел к выводу, что контролеры никоим образом не влияют на политику виртомира. Равно как и маршалы – те призваны лишь следить за исполнением законов. Законотворец «Серебряных Врат» подобен законодателю реального мира. Более того, поскольку эти два мира неотделимы друг от друга, я уверен, что Законотворец – это кто-то из членов Макросовета. И человек этот обладает воистину огромными возможностями. Для виртомира он – натуральный бог… Но, к сожалению, бог далеко не всемогущий, ибо не сумел предотвратить Апокалипсис.

– И ты собрался занять место этого бога? – усмехнулся Ахиллес.

– Разумеется, временно, – уточнил Наум Исаакович. – Для начала я постараюсь через правительственный терминал отыскать самого Законотворца. Скажу сразу, что надежда на это мала. Я боюсь, что с этим человеком случилось что-то непоправимое.

– Он умер? – почти в один голос спросили арбитр и капитан «Всадников».

– Не исключено, – кивнул Кауфман. – Причем умер еще до кризиса, иначе почему прежде стабильный «Рубикон» вдруг вызвал столь резкое отторжение у «Серебряных Врат»? Возможно ли такое под контролем Законотворца? Ведь «Рубикон» – не что иное, как один из его инструментов. Докопаться до причин катастрофы и по мере сил помочь Макросовету ее ликвидировать – мой гражданский долг. Пока не знаю точно, как я это сделаю, но буду стараться. Клянусь вам в этом перед лицом дочери.

После этих патетических слов дядя Наум скромно потупился, что выглядело вовсе не наигранно, а вполне искренне. В апартаментах воцарилось молчание – каждый из присутствующих думал о чем-то своем. Кауфман – видимо, о трудностях на пути к воплощению задуманных планов. Трудностей ожидалось много, и вряд ли мы могли предвидеть хотя бы половину из них. В отличие от дяди Наума, я наперед не загадывал и сейчас проигрывал в уме самые безболезненные варианты расставания с этой вроде бы дружественной, но уж очень скрытной компанией. Каролина невозмутимо поглядывала то на отца, то на меня, то на хозяев, а о чем думала – тайна. Вероятно, просто старалась хорошо доиграть свою роль Черной Гарпии.

Судя по тому, как откровенно Ахиллес пялился на Кэрри, он думал не столько о мировых проблемах, сколько о том, каковы у него шансы затащить в постель несговорчивую брюнетку. Ранее в подобных вопросах ему всегда играл на руку титул чемпиона, но на сей раз у Блондина оказались незавидные карты – Каролина пока не выказала к нему расположения даже полунамеком. Ахиллес спешно искал причины этой странной, по его мнению, холодности. Искал старательно, но пока безрезультатно.