Залп, другой, третий… Один из крейсеров, не выдержав, резко ушел в сторону, мигом сделавшись недоступным за плотной завесой листьев. Чуть сбоку загорелось дерево, один из карликов свалился, как будто его вколотил в землю огромный молот. Ошметки горелого мяса разлетелись по сторонам. На это никто не обратил внимания, только кто-то сзади идущий легко подхватил его ружье, хотя оно тоже, как и его недавний владелец, очевидно, стало непригодно к использованию.
Карлики как-то очень дружно, снова без единой команды, перезарядили свои пушки, снова стали стрелять по крейсерам, и тогда второй крейсер вдруг отвернул в сторону.
А потом все кончилось. Деревья, которые теперь их окружали, выглядели даже выше, чем земные сосны, хотя по меркам Полдневья были так же невысоки, как и окружающие Роста карлики по сравнению, скажем, с нормальным бакумуром.
Темп, в котором работали те, кто прорубал дорогу, стал спадать, то ли подлесок стал реже, то ли можно было уже не так торопиться, потому что пурпурные отказались от преследования. Рост снова попытался передохнуть, но кто-то легко, – словно это он был мал ростом, а не их провожатые, – выдернул у него из рук ружье, потом подтолкнул в спину увесистым кулаком. Рост вытер пот, заливающий глаза, и попытался рассмотреть того, кто с ним так бесцеремонно обращался. И едва не закрыл глаза.
Потому что существа, которые оказали им помощь и, по сути, спасли, выглядели кошмаром. Главное, они чем-то напоминали людей, очень светлокожих, кажется, у некоторых даже подобие веснушек имелось. Но у них было три глаза – один во лбу и два на висках, выдающихся как очень неаккуратные наросты, но это были именно глаза, способные смотреть и по бокам, и вперед, и назад, и даже вверх. Теперь Росту стало понятно, как эти существа могли стрелять по цели, нападающей сверху, не поднимая голов. А вот шеи этих карликов оказались не очень подвижными, скорее, шей вовсе не было, а имелся лишь намек на них. Плечи у них тоже были не слабые, а руки… Да, такими руками мог бы гордиться силач-Калита, тот самый, у которого после Переноса вдруг в условиях Полдневья мускулы поперли, да так, что он и подкову-то стеснялся гнуть, скорее ему только рельс и подходил для таких упражнений.
– Кто й-то? – спросил Шипирик. Потом вдруг сообразил, что это неправильно в возникших обстоятельствах, и перешел на единый:
– А у меня они ружье отобрали еще раньше, чем у тебя.
Рост тут же потрогал пистолет на бедре, но и его не было. Он еще раз вытер пот и попробовал осмотреться. В трех шагах от него стоял какой-то совсем уж кошмарный карлик, который небрежно вертел его пистолет в руках, на его лице без труда читалось презрение.
А Ростик думал, да так, что у него ноги сами собой ослабели, и он присел на корточки по стволу дерева, к которому, как выяснилось, прижался спиной. Хотя это и было неправильно – настолько отвлекаться от всего мира разом. Зато он возвращал себе способность понимать, что с ними произошло.
К тому же взявшие их в плен карлики почему-то ждали, что произойдет. И тогда Ростик вдруг понял. Оружие, которое они с Шипириком принесли в лес, из которого не сделали ни одного выстрела, сейчас, именно сейчас если и не спасет им жизнь, то, весьма возможно, позволит объясниться. В порыве предвиденья, какие с ним и в прежние времена не всегда случались, он осознал – если бы не оружие, которое было при них, карлики их бы просто грохнули, как какую-то непонятную дичь, и пошли дальше. Даже не оглянувшись на тех друзей и родственников, которые заплатили жизнями, чтобы Роста с Шипириком отбить у пурпурных. Это была не совсем привычная логика, но она была свойственна этим существам, а с ними приходилось считаться, да еще как!
– Это… это квалики, – проговорил Рост на едином, чтобы Шипирик понял его как можно лучше. Зачем-то добавил:
– Наконец-то я понял, почему про них так мало написано в книгах пурпурных.
– Почему? – простодушно спросил Шипирик.
– Они умеют отгонять их крейсеры… И, кажется, не только оружием.
– Ментально?
– Они умеют создавать для пурпурных ощущение уязвимости. – Рост наконец-то выровнял дыхание, чтобы не заикаться на каждом слове. – Они их пугают. Даже огонь этих ружей кажется пурпурным слишком сильным, хотя, по-видимому, его силы все равно не хватает, чтобы сбивать их машины. – Он еще подумал. – И они умеют противостоять чегетазурам.
Внезапно из-за спин воинов-кваликов выступил какой-то весьма торжественного вида коротышка. У него были длинные, совсем не подходящие для передвижения по лесу одежды, а на шее болталось множество бус и каких-то талисманов. К такому парню Шипирик сразу почувствует уважение, решил Ростик.
– Кто вы? – спросил на довольно внятном едином вождь карликов или, скорее, шаман. – И почему за вами гнались?
– Мы убежали из их плена, – с готовностью ответил пернатый, присев очень низко.
– Вы – воины? – спросил шаман. Оглянулся на оружие, отобранное у Роста с Шипириком, поразмыслил. – Значит, вы умрете немного позже, на сходе племени.
– А нельзя ли растолковать нам необходимость нашей смерти? – спросил Рост с тайной надеждой, что сведенья о пурпурных, которыми они с Шипириком могут располагать, покажутся этому типу в длинном халате сколько-нибудь интересными.
Но надежда эта тут же исчезла, потому что кто-то очень сильно врезал Ростику сзади по голове, и он понял, что земля, покрытая лесной травой, резко летит ему навстречу.
Глава 23
Ростик лежал на охапке очень пахучей травы. Сначала он подумал, что может даже задохнуться от такого резкого и противного запаха, но немного спустя попривык. В этом запахе было намешано очень многое – и какой-то металлический вкус, и тягучесть, и привкус синтетической пыли, из которой Шир Гошоды отливали свои камни, и лишь потом возникало ощущение лаванды, правда, не настоящей, а какой-то обманной, и еще немного масла, выступающего на сломе тех ярко-синих цветов, что росли у Цветной реки.
Рост попробовал вспомнить те цветы, когда они собирались отбивать Бумажный холм у пернатых еще в первых войнах с ними, когда не были союзниками, и не сумел. Получалось, что запах масла он выдумал, потому что память вдруг подсказала – те цветы пахли по-другому, нежно и, в общем, приятно. Тогда Ростик понял, что у него расстроилось обоняние.
И тут же на него навалилась такая страшная головная боль, какую он не испытал бы, даже выпив три стакана спирта, на котором в Боловске ходили машины с двигателями внутреннего сгорания. Это было что-то чудовищное, гораздо более скверное, чем он чувствовал себя после пойла, которым его как-то напоили аймихо, стараясь добиться предвиденья, как им уцелеть в атаке Валламахиси – плавающего острова пурпурных, собирающегося раздавить человеческую цивилизацию Полдневья. Тогда он стал понемногу о чем-то догадываться.
Он перевернулся на спину, вытянул ноги. Так и есть, над головой виднелась реденькая, как решето, крыша, сплетенная из прутьев и скрепленная травяными веревками. Оказывается, он лежал в позе эмбриона, что само по себе о чем-то говорило. Очень хотелось пить, он попробовал повернуть голову, чтобы найти хоть какую-нибудь плошку с водой, и лишь тогда понял, что глаза у него все время, пока он, как ему казалось, спал, оставались открытыми, как у мертвого.
Неожиданно рядом возникла твердая, шершавая, но дружественная рука. Его приподняли за голову и к губам поднесли… Да, это была вода, только отдающая все тем же неистребимым, ужасным запахом травы, на которой Рост лежал. Прежде чем напиться, он попробовал осмотреться и в редком свете, пробивающемся откуда-то со стороны, увидел Шипирика. Тот влил в Роста несколько глотков воды.
И Роста сразу же вырвало. Пернатый успел, однако, раньше, он перевалил Роста на бок, и подстилка осталась почти чистой, что было очень неплохо, потому что представить себе, как он будет перебираться на новую подстилку, Рост не мог. Потом Шипирик напоил его снова, и на этот раз, хоть и не надолго, стало легче.
