Читаем без скачивания Ставка на возвращение - Басов Николай Владленович

Потом головная боль вернулась, но она уже была сама по себе. К тому же ужасная способность ощущать все запахи в округе, словно бы у Роста выросли усики насекомого, улавливающего каждый пахучий атом за много сотен метров, стала затихать. Рост улегся поудобнее, опершись головой о плетеную, как и крыша, стену сарая, в котором они с Шипириком лежали.

– Что?.. – дальше он не сумел говорить. Слова отзывались новым позывом рвоты, хотя желудок был пуст, в нем плескалось только с четверть кружки воды, которую следовало удержать в себе.

– Они вызвали тебя на допрос, – шепотом, на едином, стал говорить Шипирик. – Потом стали смеяться, сказали, что не верят, что твой рассказ ни на что не похож. Не знаю, что ты им рассказывал…

Рост попытался вспомнить, но на это не было сил. К тому же память его безнадежно отказала, он едва мог вспомнить, как его зовут. Это временное, решил он и все-таки поднял голову, чтобы посмотреть на сидящего около него пернатого. Тот понял и стал продолжать:

– Потом они сварили какое-то зелье, танцевали вокруг него, пели песни… Это было колдовство. – Он помолчал, прислушиваясь к чему-то, что творилось в лагере кваликов вокруг них. – Когда тебя напоили, ты тоже стал сначала смеяться, потом вдруг принялся рассказывать что-то. К счастью, ты половину слов говорил «п’рс-ски».

Последнее слово пернатый и сам проговорил по-русски. Только вышло у него это не очень. Росту, несмотря на боль, стало смешно. Он даже начал икать, чтобы не смеяться. Но это оказалась очень вредная икота, она никак не проходила. Шипирик, по-прежнему все понимая, напоил его еще раз и продолжил:

– Тогда они поверили, но… – Он очень боялся произнести именно следующую фразу, поэтому и оказался таким говорливым. – Поутру испытают твой воинский дух.

– Ага, – все-таки промямлил Ростик, – в моем состоянии…

– Ты не понял. Они хотят тебя пытать… до смерти, чтобы убедиться, насколько ты тверд и силен.

– Я? – Рост даже слегка удивился, хотя на это тоже не было сил. – Я не тверд.

– Хотя ты не понимал ни слова, они сказали, что почтут за честь убить тебя. – Шипирик вздохнул почти по-человечески. – Меня они решили не трогать, почему-то удумали, что я похож на них.

– Ты все время был в тюрьме… – Рост отлично понимал, почему квалики так решили. Пролитая по его вине кровь взывала к пыткам, а пернатый по этой логике остался в стороне.

– Не только, но и… Когда-то они дрались против пурпурных в союзе с такими же, как я. А вот похожие на тебя – всегда были им врагами.

– Они не понимают, что я другой?

– К сожалению, нет. – Шипирик напоил его еще раз, уже слегка успокоенный, отодвинулся. По его мнению, если существо пьет воду, значит, оно приходит в себя, даже такое странное существо, каким пернатый представлял человека.

Рост отлично понимал его мысли, что-то в этом вареве, которым «угостили» его квалики, было такое, что позволяло вламываться в чужое сознание…

М-да, положение было неважнецким. И все-таки Ростик еще чего-то ожидал, непонятно только чего… Что-то в его мозгах, даже задернутых плотной пеленой наркотического бреда, который заставили его испытать квалики, странно работало, хотя он и не мог уловить ни одной сколько-нибудь связной мысли. Какие-то эти мысли были неуловимые, словно натертые маслом.

– Что будем делать? – спросил Шипирик из тьмы.

Следовало немного отдохнуть, поэтому Ростик улегся поудобнее и снова, не замечая этого, свернулся калачиком. Закрыл глаза, попытался сосредоточиться, прошептал:

– Сколько осталось до рассвета?

– Думаю, часа три, хотя, может, и меньше.

Рост стал думать, пробуя миновать сознания тех кваликов, на которые все время натыкался. Он просто думал, даже не звал на помощь, да и какая тут, в этом стойбище кваликов, могла образоваться помощь?

Стоянка трехглазых была огромной, пожалуй, на две тысячи жителей. Больше половины этого стойбища составляли женщины и дети. Значит, это все-таки не временный лагерь, а подобие стационарной крепости, где обитали даже какие-то жрецы… Рост сосредоточился, откуда он знает о жрецах? И тогда вспомнил о шамане, которого уже видел и который, кажется, первый решил, что Ростика нужно убить не сразу.

Что ж, память понемногу возвращалась, и это было неплохо. Хотя что в ней сейчас было проку? Следовало не вспоминать, а позаботиться о том, чтобы оказаться завтра достаточно сильным. Кстати, и это было бесполезно. Такие вот примитивные, постоянно живущие бок о бок с опасностью ребята обещаниями трудной смерти не бросаются.

Рост все-таки мысленно обозрел лагерь, построенный концентрическими кругами. В самом центре находилось подобие общественного сарая, где обычно собирались вожди, если не хотели видеть, как женщины готовят пищу у костровых ям. Итак, главный сарай. Полукружьем вокруг него стояли домики вождей с их семьями. Потом уже в заметном беспорядке расположились дома воинов, от неженатой молодежи до семейных пар со своими выводками, устроившимися по самому широкому кругу. У женатых, как правило, имелось подобие хозяйства, в загонах хрюкали небольшие ящерицы с клювами, которых разводили на еду, похожие на чешуйчатых свиней, примитивные огородики и даже цветники. Вот эта-то растительность и создавала необходимость селить женатых по внешнему кругу.

Потом начинался лес. Сначала он был не слишком диким, пробитый тропками и какими-то просеками, хотя и очень небрежными. Кстати, вырублены были только кусты, деревья оставались нетронутыми, даже наоборот, именно в лагере эти деревья почему-то росли выше и уверенней, чем в остальном лесу, где многие из них все-таки погибали, не поднявшись над бесконечным пологом этого зеленого царства, протянувшегося на сотни километров… Нет, конечно, на тысячи километров во все стороны, кроме той, откуда пришли Ростик с Шипириком. До опушки с юго-востока было недалеко, километров тридцать, не больше. Хотя еще почти на две сотни километров протянулось редколесье, то самое, большую часть которого они пролетели на антиграве, когда еще удерживали Пинсу в заложницах.

Вот как они дошли до этого стойбища, Ростик не помнил. И не собирался вспоминать, это было неинтересно. Хотя память реденькими вспышками подбрасывала картинки: Шипирик, который топал с высоко вздернутой головой, словно пытался смотреть поверх подлеска, шаман, которого несли на носилках, солдаты, то и дело прорубающие тропу… И все время увеличивающееся количество воинов-кваликов, возникающих словно бы ниоткуда.

Неожиданно Рост понял, что спал. По крайней мере, ему снова хотелось пить, но как бывает уже после сна, а не после отравления. Он нашел глиняный кувшинчик с нешироким горлышком. Воды в нем было немного, но она показалась Росту на редкость вкусной. Значит, он все-таки восстанавливался. Это хорошо, решил он, будут силы, чтобы пожить подольше. Хотя, возможно, наоборот, следовало бы как можно быстрее отрубиться, чтобы не ощущать растущей боли…

То, что он не выдержит пытку, Рост не сомневался ни на мгновение. И надежды, что квалики в какой-то момент изменят свое решение, пощадят его, тоже не было. В общем, следовало готовиться к самому худшему и знать, что реальность окажется гораздо более скверной, чем все предположения.

А потом все как-то завертелось. Должно быть, Рост слегка отключился, хотя и не до конца. Какими-то гранями реальность все-таки пробивалась в его отчего-то жутко перенапряженные мозги. Так, он отчетливо видел, как в сарайчик, где их содержали с Шипириком, вошли три воина и подхватили его. А потом… Нет, он даже не пытался пробиться к нормальному восприятию окружающего, почему-то это снова было выше его способностей.

Кажется, он стоял перед всем племенем кваликов, которые теперь, когда их не скрывала трава, казались еще отвратительней. И все-таки, если бы они пощадили Ростика, он бы сумел к ним привыкнуть. Впереди расположились вожди, почти в таких же длинных одеждах, как и шаман, который буквально сочился ненавистью, почему-то удерживая в руках Ростиков пистолет. Сбоку от них пристроился Шипирик. Тот был украшен каким-то дурацким веночком из перьев и цветов, который был ему велик и все время спадал на глаза. Шипирик пробовал его поправлять, но его за руки держало сразу с десяток кваликов, некоторые буквально висели на нем, поэтому даже с этим справиться пернатому было затруднительно. Венок ему поправляли небольшим шестом с развилкой на конце какие-то очень толстые и полуобнаженные старухи.