за несколько часов до прибытия Хогвартс-экспресса.
Коттедж на самом деле выглядел и пах не особо жилым, только в гостиной, на кухне и в «моей комнате» было всё более-менее прибрано. Насколько мне удалось разглядеть, конечно, так как ещё и не было нормального света. Только огонь из камина. Видимо, за время пока он сидел в тюрьме, в магических светильниках кончилась магия, и мне кажется, что, скорее всего, её подновляют домовые эльфы. Но эльфов у Сириуса не было.
В этой «Берлоге» у нас организовался ночной перекус бутербродами, а потом мне показали мою комнату. Спать я ложился тоже почти на ощупь и под несколько одеял. Мой крёстный признался, что после Азкабана магия его «плохо слушается», но на согревающие чары на первое время её хватит, а в камин он подбросит побольше дров, чтобы я не замёрз.
* * *
При утреннем свете удалось лучше разглядеть «Берлогу». Коттедж оказался чуть меньше по размерам, чем дом Дурслей, но тут был реальный второй этаж, а не мансарда со скошенной крышей. Комната, которую мне отвели, как и, видимо, ещё две спальни, была на втором этаже. Тут же находилась ванная комната. В доме был и чердак, на который Сириус вчера выпустил Ураги. Ночью я слышал, как она там копошилась, скреблась и глухо ухала, изображая кукушку. Видимо, была недовольна положением дел и тем самым показывала это. А может, просто мышей ловила, кто её знает.
Спустившись вниз, после того как сделал разминку и принял душ, обнаружил Сириуса спящим на диване в гостиной. Камин продолжал гореть, и в доме было тепло: я даже свой тонкий шерстяной пуловер не надел, с которым в зимнем Хогвартсе расставался только на тренировках.
Как поведал нам профессор Флитвик, волшебный огонь держится на магии не так уж долго и даёт куда меньше тепла, чем простой огонь от дров. На волшебном огне, в лучшем случае, можно вскипятить воду или быстро приготовить еду, но магических затрат будет много на поддержание такого огня для подобных целей. У нас на зельеварении, например, специальные спиртовые горелки используются, хотя существуют и особые очаги для зельеварения на волшебном огне — их применяют студенты постарше и профессионалы, вроде сенсея.
С прошлой зимы Гермиона зачаровывает небольшие свечи-светильники на волшебном огне, возле которых мы периодически грелись на переменах. Но хватало их, правда, не так и надолго. Необходимо было частенько подновлять чары, несмотря на то, что огонёк был крохотный, и грелись скорее от его вида и того, что кучно вокруг него стояли или сидели.
В общем, самым эффективным считается волшебный огонь с зачарованными дровами: всё это дольше и равномернее горит, отдаёт много тепла, быстро обогревает помещение. Но то ли Сириус об этом не знал, то ли его магии не хватило, чтобы зачаровать дрова — это был стык чар и трансфигурации, который нам обещали к изучению курсе на пятом, но топился камин, как я с ходу определил по цвету, обычным огнём и обычными дровами. А для этого ему надо было спать урывками — чтобы подбрасывать новую порцию для отопления помещения.
Сириус был довольно худой, после тюрьмы явно ещё не отъелся. Лицо — бледное, с выпирающими скулами и впалыми щеками, но чисто выбритое. Морщин нет, да он и довольно молод — одногодка сенсея и родителей Гарри. Всего тридцать два года должно быть или около того. Смолянисто-чёрные волосы до плеч вились ровными кудрями. Довольно приятные и правильные черты лица: тонкий изящный нос, ровные чёрные брови, крупный разрез глаз, длинные пушистые ресницы, рот с чёткой линией губ. Кстати, у меня эта линия очень похожа, наверное, потому что мы с ним родственники и это от какой-нибудь бабушки передалось, так как у Драко тоже подобная «изогнутость» верхней губы.
Сенсей говорил, что Сириус считался красавчиком и за ним бегало пол-Хогвартса, но по мне вроде довольно симпатичный, но не такой уж и «красавчик». Впрочем, он высокий, а женщины не любят коротышек. Не такой дылда, как отец Рона, но где-то метр восемьдесят пять, и фигура, что называется, «спортивная» — широкие плечи, узкие бёдра, длинные ноги, которые сейчас торчат из-под клетчатого пледа. Немного откормить, чтобы мясо наросло, и снова будет смущать дам не только тем, что бывший заключённый Азкабана.
Он вздрогнул, видимо, почувствовав мой пристальный изучающий взгляд, и открыл глаза.
Ну, всё понятно с этой «неотразимостью»: глаза оказались ярко-синие и выглядели в чёрном обрамлении ресниц и бровей очень необычно, я вчера от недостатка света подумал, что они у него светло-карие. Вместе с синеглазостью образ «красавчика» всё-таки складывается. Так, глядишь, и я, когда подрасту, буду считаться «симпатягой» со своими зелёными глазами.
— Гарри? — хрипло выдохнул Сириус, видимо, ото сна. Он прочистил горло. — Ты рано встал. Доброе утро. Сколько времени?
— Почти девять, — ответил я.
— Хочешь есть? — поднялся Сириус со своего ложа, отбросив плед, в его руке я увидел крепко сжатую палочку. — Расписание намертво въедается, да?
— Ага, — кивнул я, наблюдая, как опекун попытался заправить диван с помощью какого-то заклинания, но плед только разок дрогнул.
— В Мунго сказали, что магия ко мне, скорее всего, вернётся постепенно, — покосившись на меня, с досадой пробормотал он. — Хорошо только анимагия выходит. Она… кхм… меня и спасла в Азкабане.
Когда я разбирался в здешней магии, почти сразу обнаружилась особенность, что маги являются проводниками магии и пропускают её через себя, при этом у них нет собственного резерва, как с чакрой. Как-то озадачил Малфоя на эту тему и выяснил, что у магов всё же существует что-то вроде «кейракукей» — системы циркуляции чакры — магическое ядро, которое развивается постепенно. Считается, что оно заканчивает первый этап своего формирования в шестнадцать-семнадцать лет — с этим связывают «магическое совершеннолетие» в семнадцать. Волшебнику становится условно-доступна достаточно сложная магия, которая привела бы к нервно-магическому истощению более молодых. В принципе, я на своих тренировках интуитивно, а затем и целенаправленно как раз прокачивал это самое «ядро», по привычке обзывая «магическими каналами». Иначе бы «фокус» с перемещением Кибы даже с условием, что на фуин, благодаря крови-проводнику, было перенаправлено почти девяносто шесть процентов той самой сырой магии, у меня бы просто не получился. И всё закончилось бы в лучшем случае нервно-магической комой на пару лет.
Увы, я уже далеко не джинчуурики, с почти «силой Бога», но надо работать с тем, что есть. Простые шиноби тоже не могли, как я, пачками теневых клонов делать, но исхитрялись как-то мне морду бить, как тот же
