выпустил своего разведчика и молча указал следопыту на его сектор наблюдения.
Тихий Лес
Раннее утро
Капитан Краме вышел к своим бойцам и замер перед двумя шеренгами, развернутыми лицом друг к другу.
Между ними расстояние шагов в пять. Обнаженные по пояс тела густо покрыты сетью ритуальных татуировок, обозначающих принадлежность к служителям культа Хорта. На плечах, спине и груди искусно прорисованы языки пламени, сквозь которые просматриваются темнеющие символы на запретном языке Древних. Руки от плеч и до кистей испещрены всевозможными рунами, понятными только прошедшим тайное посвящение и больше никому.
У ног каждого в особом порядке разложен его личный доспех и оружие.
Количество всевозможных шрамов на их телах поражало, но эти незначительные царапины ничто, по сравнению с той неистовой жаждой мести, горевшей в их глазах. В них не было ни толики пощады — только смерть врагу и тем, кто встанет у них на пути.
Сам Краме уже вознес утреннюю молитву Хорту и самостоятельно облачился в доспех. Теперь настал черед его воинов. Выполняя особый ритуал, они должны пройти обряд Облачения и дать священную клятву. После этого Солнцеликие смогут снять доспех только тогда, когда они выполнят задание или… уже другие снимут с них этот доспех, но тогда уже только с их трупов.
Краме опустил забрало шлема и используя специальный режим позволяющий видеть тепло живого существа осмотрелся вокруг. Прячущегося на дереве и подглядывавшего за ними Фурса заметил сразу.
Хмыкнул про себя, не придав этому значения. Пусть смотрит и знает, с кем пойдет в бой. В свой орден ему всё равно уже не вернуться. Слишком много видел и слышал.
Пора!
Капитан шевельнул рукой, и чаша на трех цепях качнулась маятником, и дым от тлеющей в ней травы быстро распространился по поляне, окутав стоявших друг перед другом воинов.
Краме медленно пошел между рядами, ритмично размахивая чашей.
Сделав несколько шагов, он остановился и выкрикнул каким-то чужим, низким и вибрирующим голосом:
— Хорт, услышь меня, ибо я сын твой!
Все тринадцать бойцов тут же вторили ему, стукнув себя кулаком в грудь.
— Хорт, услышь меня, ибо я сын твой!
Капитан снова взмахнул чашей, с нее полетели на землю огненные капли, и редкая трава, растущая на каменистой почве, начала тлеть. Краме сделал еще один шаг. Едкий дым стал еще гуще, но воины даже не моргнули, не обращая ни малейшего внимания на удушливый запах и резь в глазах.
— Я иду в бой, не ведая страха! — снова выкрикнул капитан.
И все опять дружно повторили за ним слово в слово, после чего синхронно встали на одно колено.
— Я открываю свою плоть под кожу твою! Я в воле твоей!
Все одновременно нагнулись и надели на себя плотные кофты с длинным рукавом.
— С почтением я уступаю и вверяю себя духу битвы! — еще один маленький шажок капитана, и обе шеренги тут же отозвались эхом.
— … вверяю себя духу битвы!
Произнеся эти слова, они ловко, не делая ни одного лишнего движения, облачились в комбинезон доспеха и остались стоять на одном колене.
— Со всей твердостью я противостою всякому безбожнику! Я не допущу ни пощады, ни отступления!
Повторяя за командиром слова молитвы, бойцы накинули на себя через голову гибкий панцирь и застегнули защелки.
— Я твой карающий меч! Со смирением я несу веру в тебя! Я символ несокрушимой верности тебе!
С каждым словом бойцы брали в руки какое-то оружие и навешивали его на себя.
То, с какой слаженностью и ловкостью они проделывали это, и насколько отточены были их движения, говорило только об одном, — они повторяли этот ритуал уже не одну сотню, а то и тысячу раз.
— С гордостью я несу символ моего подразделения и присоединяюсь к моим братьям в битве!
Бойцы надели шлем, и тут же опустили забрало с ликом солнца.
— С нами Хорт! — выкрикнул капитан, взмахнув чашей с тлеющей травой.
— С нами Хорт! С нами Хорт! С нами Хорт!
Каменистая Пустошь
С рассветом профессор вылез из своей палатки и посмотрел на Дорна красными от усталости глазами.
— Расшифровал, — довольно буркнул он, — хоть это и было нелегко. Местные умники поковырялись в искине, пытаясь настроить его на свой лад. Да только напутали всё… Еле размотал этот клубок. Буди Гунта! Есть что ему сказать.
Дорн кивнул и, показав жестом, чтобы Кейв продолжал нести службу, отправился будить не только Гунта, но и всех остальных.
Глава братства вылез из палатки первым и с вопросом в глазах уставился на профессора.
— Вот, — зевнул Кирт, протягивая ему тонкую продолговатую пластинку сантиметров трех длиной. — Я скомпоновал и сжал всё до максимума. Информация там интересная, делай выводы.
Гунт напялил на себя шлем, опустил забрало и, взяв в руки источник информации, отошел в сторону большого валуна. Усевшись прямо на землю, он сдвинул на предплечье часть доспеха в сторону и вставил в образовавшуюся нишу чип который передал ему профессор. Затем он оперся спиной на камень и замер.
Все остальные уже полностью собрали лагерь, по-быстрому перекусили и готовы были отправиться в путь, а Гунт всё также сидел неподвижно, выпрямив спину.
Наконец, командир шевельнулся, забрало шлема отъехало на затылок, и он посмотрел на всех хмурым взглядом.
— Наш противник куда серьезней и опасней, чем мы думали, — чуть хрипловатым голосом сообщил он. — Отряд, отправленный за нами в погоню, в своем подавляющем большинстве имеет гелианскую штурмовую броню времен вторжения и оружие этой расы. Только трое из всего их отряда, вооружены нашей, тарсонианской бронёй и оружием того же временного периода. Одного мы уже обнаружили… получается двое. Всего в отряде воинов Храма более двадцати бойцов. Уровень их подготовки достаточно высок, чтобы помешать нам дойти до нашей цели. Прямое боестолкновение с таким противником для нас сейчас смерти подобно. Поэтому мы меняем тактику. От всех вас требуется — быть предельно собранными и крайне осторожными. Визоры не снимать, и у кого есть в комплекте дроны, используйте их для наблюдения за местностью постоянно. О любых передвижениях неизвестных, замеченных вами, докладывать мне лично. Будем надеяться, что наша ловушка сработала и проредила их отряд.
Он перевел строгий взгляд на следопыта.
— Марк, до первого боестолкновения командование отрядом на тебе. Если придется вступить в бой, то в дело вступаю я. Если погибну, главой братства будет Дорн. Если и он погибнет, то ты, Марк. Всё! В путь!
Эта пустошь значительно отличалась от той, что братству уже приходилось преодолеть один раз. Песка, по сравнению с той пустошью, тут
