— Во-первых, не умею, а во-вторых, тут машину такси угонять себе дороже, — отрезал Громов. — У вас-то все рассосется, и вы уедете… надеюсь… а мне тут еще жить и жить. Ну что, так и будешь сидеть, как памятник Чижику-пыжику, или уже сделаем ноги наконец?! Мне базары с посольскими совсем не с руки!
— И куда? — выбравшись из такси, заозирался Чижиков. — Ты тут ориентируешься?
— Плохо, — обнадежил Громов и кивнул в сторону слабо освещенного переулка. — Хутунами оторвемся.
— Хутунами? — удивился Котя, устремляясь за приятелем. — Их же все к олимпиаде срыли, я читал! Кот-кот-кот, за мной! Давай немного побегаем.
— Может, в твоей версии Китая и срыли[11], — бросил на ходу Дюша. — А у нас так ревностно охраняют. Быстрей давай.
Они ворвались в переулок, пробежали мимо пристроившегося у стены небольшого мангала, на котором пожилой китаец жарил мелкие шашлычки, раздувая огонь с помощью электрического фена для сушки волос. Чуть не опрокинули пару карликовых столиков, где с бутылками пива расположились клиенты шашлычника, — и устремились вглубь. Несмотря на всю драматичность ситуации, Чижиков не мог не отметить, что переулок полон жизни и людей: тут и там работали мелкие — буквально на три столика — закусочные, торговали миниатюрные магазинчики, а народ так и сновал. Петляя между беспорядочно припаркованными машинами и невпопад поставленными велосипедами, беглецы вынуждены были умерить шаг. Шпунтика, впрочем, все эти препятствия не останавливали — кот был далеко впереди, высоко поднятым хвостом указывая путь.
— Так куда мы? — повторил вопрос Чижиков.
— Теоретически, — отвечал Громов, — если мы продеремся на запад, то там будет офигенный буддийский храм и рядом с ним метро. Или такси. Это теоретически.
— А практически?
— А практически — как получится, — вздохнул Дюша. — Хутун может вдруг упереться в бок какой-нибудь мегагостинице — и все, кранты. Но хуже другое: у них есть машины.
— Они могут нас обогнать? — сообразил Котя. — Могут перекрыть дорогу?
— Запросто, — кивнул Громов. — Я же тут плохо ориентируюсь, а посольские — прекрасно. Да уйди ты! — пнул он торчавший посреди дороги велосипед.
— Нормальная перспектива… — Пробормотал Чижиков. Зеркало в рюкзаке буквально жгло ему спину: чертовски глупо будет вот так бездарно его потерять. Пока же они двигались вперед без особых помех, и возмущенные крики владельца повергнутого наземь велосипеда затихли позади. Котя приободрился: может, проскочат? Может, обойдется? Может, повезет? И зачем он только полез в посольство! Ой дурак, дурак…
Везение кончилось минут через десять.
— Приехали… — сообщил шедший первым Громов, останавливаясь рядом с очередным скоплением велосипедов. Впереди, на перекрестке, стояла, преграждая путь, посольская машина. А перед ней — Владимир Федорович Высоков собственной персоной. И еще два господина в пиджаках и галстуках.
— Константин Петрович! — издали окликнул Чижикова Высоков. — Не угодно ли будет проехать с нами? Нужно уточнить несколько важных моментов. Надолго мы вас не задержим, а потом доставим в любое место по вашему выбору.
— Нет, спасибо, Владимир Федорович! — ответил Котя. — Сейчас я слишком занят. Возможно, мы вернемся к моментам на днях.
— Нет-нет-нет, Константин Петрович, — укоризненно покачал головой Высоков и сделал пару неторопливых шагов вперед. — Вы же сами знаете, что наши с вами важные моменты совершенно не могут ждать.
— Подождут, уверяю вас! — ухмыльнулся Котя и вежливо шаркнул ножкой. — Что такое пара дней рядом с вечностью, Владимир Федорович?
— Да вы философ, Константин Петрович! — хищно улыбнулся Высоков, приближаясь еще на шаг. — Ну так давайте поедем в приличный ресторан и предадимся там философской беседе. Можете и вашего невысокого приятеля взять с собой. Его мы тоже накормим.
— Спасибо, Владимир Федорович, я сыт! — отвечал Чижиков исподволь озираясь: справа была отвесная стена и слева тоже. Он оглянулся: сзади приближались еще двое в пиджаках. Окружили. — Дюша, ты как, не проголодался?
— Абсолютно нет, — исподлобья глядя на Высокова, бросил Громов.
— Ай-ай-ай, Константин Петрович, — погрозил пальцем Высоков. — Зачем вам лишние трудности? Зачем эти хлопоты? Мы же все равно поедем туда, где сможем уточнить моменты. Вы ведь понимаете?
— Сейчас… — вдруг шепнул Громов.
Котя сперва не понял, что приятель имеет в виду, но в следующее мгновение, когда Высоков и прочие пиджаки рванулись к ним, Чижикову стало ясно, отчего Громов так внимательно следил за преследователями: Дюша просто высчитывал момент, когда Высоков и компания нападут.
Громов отпихнул Котю в сторону, и изумленный Чижиков, припав к шершавой кирпичной стенке, мог только наблюдать, как — словно в замедленной съемке — в бегущих посольских полетели сразу два велосипеда, а третий Громов со всего размаха швырнул в тех, что налетели сзади. Четвертый велосипед, благо в Хутуне их было в избытке, описал в воздухе сложную восьмерку и обрушился на Высокова, но тот с непостижимой скоростью отпрянул в сторону и отбил колесо взмахом ноги, а потом высоко подпрыгнул и всем весом обрушился на Дюшу. Громов крякнул, не смог устоять на ногах и с грохотом рухнул в оставшиеся велосипеды — только жалобно тренькнули звонки.
Котя еще только отрывался от стены и становился в стойку, а Высоков был уже перед ним. Расслабленный, невредимый, отставив мизинец, поправлял узел галстука. Все прочие преследователи были выведены из строя — лежали недвижно, один тихо стонал.
— Константин Петрович, Константин Петрович, — насмешливо покачал головой Высоков, глядя на выставившего кулаки Чижикова, — что вы, как маленький, право…
Договорить он не успел: за спиной Высокова, словно Терминатор из обломков, восстал Громов — на лице бешенство и кровь — и от души огрел Владимира Федоровича очередным велосипедом. Высоков даже не дрогнул.
— Не надо меня перебивать! — крикнул он, мгновенно развернувшись к Дюше и открытой ладонью отбив очередной удар. Чижиков видел: Дюша ошеломлен, растерян. — Не лезьте, куда не просят!
Высоков легко выдрал из громовских лапищ велосипед и отбросил в сторону, подобрался. Чижиков отчаянно кинулся на Высокова сзади, со всей силы двинул кулаком в поясницу и почувствовал, будто ударил по деревяшке; Высоков же в ответ лишь плечом шевельнул — но Котя, как мячик, отлетел обратно к стене и с размаху шмякнулся о нее, отчетливо почувствовав спиной Зеркало в рюкзаке.
Секундной заминки хватило на то, чтобы Громов поднял над головой очередной велосипед — кажется, последний.
— Дурачок… — с непонятной грустью прошептал, глядя на него Высоков. — Прощай, мой хороший…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
