Остались сущие пустяки.
Найти одного человека в огромном Китае. Среди полутора миллиардов китайцев.
Судя по тому, что Чижиков видел в последний раз, когда «пробивал» деда, обитал тот в Пекине — по крайней мере, так решил Котя, исходя из своих скудных представлений о Китае. Теперь Котя не был в этом уверен: на месте деда Вилена Чижиков как можно скорее и незаметнее перебрался бы в самую отдаленную глушь, затерялся бы, растворился в необъятных просторах китайской глубинки. Чтобы никто не нашел. А в том, что дед Вилен имеет все основания скрываться, Котя теперь был убежден. Стремительные события жизни научили.
Чижиков вдохнул полной грудью и выдохнул. Решительно взял Дракона, воскресил в памяти образ Чижикова-старшего — не памятного по петербургской жизни крепкого старика, а того нового деда, что сидел на лавочке рядом с пожилой китайской женщиной. И, зажмурившись, сжал Дракона в ноющем от удара по Высокову кулаке.
И дед явился. Он снова был на лавочке — на сей раз один, без птички в клетке, без спутницы и без привычной кружки с чаем. Правда, на столе стоял небольшой термос и лежала газета. Дед сидел, неторопливо курил трубку с длинным прямым мундштуком и маленькой чашечкой — и глядел в бездонное небо. Позади деда виднелась кирпичная серая стена, и на той стене отчетливо, крупно были выведены мелом иероглифы — семь штук, причем в одном Котя с ходу опознал цифру «пять». Вынув мундштук изо рта, дед задумчиво заглянул в чашечку, постучал ею о лавку, выбивая пепел, достал из кармана кисет и стал набивать трубку наново. Было видно: дед Вилен сидит тут уже давно. Основательно сидит. Ждет.
Котя вывалился из видения. Отер пот.
«Так… Иероглифы. Вот то, чего мне не хватало. И если там есть цифра, значит, скорее всего, это адрес».
Наконец-то!
Осталась малость: адрес прочитать. Амулет-переводчик такой возможности носителю не давал. Устная речь — пожалуйста, а вот письменный, печатный текст оставался для Чижикова полной тарабарщиной, и в этом смысле он был сродни Громову, выбиравшему блюда в ресторанах по картинкам в меню.
Но не зря Котя, в долгий ящик не откладывая, помчался с Дюшей к Гу Пиню. Природный китаец Гу Пинь читать иероглифы умеет. К тому же он — человек, в события вокруг зеркала не вовлеченный, а с другой стороны, о предметах Гу Пинь знает, и, судя по всему, на этой почве за прошедшие пять минут они с Чижиковым умудрились заключить молчаливый союз, не сказав притом ни одного лишнего слова. Прямо «братство кольца» какое-то.
Гу Пинь поможет.
Осталось только записать иероглифы. Всего-то. Ерунда. Знать бы еще, как их писать правильно… Но особого выбора у Коти не было. Он нашел среди бумаг на столе чистый лист, положил перед собой, взял в правую руку ручку, в левую — Дракона и снова «пробил» деда.
Чижикову понадобилось пять попыток и почти все силы, чтобы более или менее похоже воспроизвести — криво нарисовать? — те иероглифы, что были написаны мелом на стене за дедом Виленом. Проведя последнюю черточку, он в изнеможении откинулся на спинку стула. Усталый, но довольный. Шпунтик, возлежавший на рюкзаке в позе сфинкса, будто понимая, что происходит важное, внимательно посмотрел на хозяина.
— У тебя под рукой… тьфу ты, под лапой нет случайно бутылки холодной минеральной воды? — с вялой улыбкой спросил Котя Шпунтика. — Во рту пересохло.
Кот в ответ лишь моргнул.
Чижиков еще пару минут посидел, приходя в себя, потом встал и на нетвердых ногах спустился вниз. Умытый и намазанный мазью Дюша ворочал коробки. Гу Пинь, сдвинув очки на кончик носа, сверялся с листком бумаги. При появлении Коти оба обернулись.
— Уважаемый Гу… не могли бы вы пройти со мной наверх? Нужна ваша помощь с компьютером, — попросил Чижиков. Дюша вопросительно глянул на него, и Котя успокаивающе прикрыл веки: все нормально.
— Конечно, конечно! — Гу Пинь с готовностью встал. — Андэли, ты тут пока проверь позиции номер двенадцать и семь, ладно? Должно быть пять коробок одной и три второй.
— Хорошо, — буркнул явно обиженный Громов.
— Спасибо, Дюша, — посмотрел на него Котя. — Как ребра?
— Да ладно, брат, — махнул рукой Громов, смягчаясь. — Нормально все. Синяк только будет здоровый.
Наверху Чижиков усадил Гу Пиня за стол перед компьютером и положил перед ним листок.
— Написано криво, уважаемый Гу. Я не умею писать по-китайски.
— Да что вы? — Гу посмотрел на Котю поверх очков. — Но это написали вы?
— Ну да, — смущенно признался Чижиков.
— Но как же?..
— У меня свои пути, — со значением ответил Котя, вспомнив Нику и Фэй Луна.
— А! Конечно, конечно, — закивал Гу Пинь. — Понимаю.
— А не могли бы вы сказать, что… гм… тут написано?
— Это… — Китаец сосредоточился на листке, задумчиво стал писать невидимые иероглифы пальцем на столе. — Написано отвратительно… о, простите. Конечно. Итак, это адрес. Если вы не ошиблись, шествуя своими путями, то тут сказано: «Вэйминцунь, Бэйцзе, номер пять». Вэйминцунь — это село Вэймин, смешное такое название, потому что «вэймин» значит «безымянный», Бэйцзе — Северная улица, ну а «номер пять» — номер дома, не иначе.
— А вот это село Вэйминцунь… где оно расположено?
— Можно посмотреть… — Гу Пинь притянул к себе клавиатуру, набрал сетевой адрес. — Самая крупная китайская поисковая система, — прокомментировал он возникшее на экране окно. — Так… Вэйминцунь… Сейчас… — Гу погрузился в изучение открывшихся ссылок, защелкал мышью. — Возьмите там, в холодильнике, холодной воды, Кэсыцзя, — не отрываясь от экрана, предложил он. — Я вижу, вам надо.
Котя открыл маленький холодильник, притулившийся у шкафа: там действительно нашлась вода. Чижиков открыл бутылку и с наслаждением отпил.
— Кэсыцзя, — позвал его Гу Пинь. — Если отбросить все не относящееся к населенным пунктам, то остается поселок неподалеку от города Чунцина, а также небольшое село под Турфаном. Но, как я вижу, в том Вэйминцуне, что у Чунцина, нет никакой Северной улицы. А про Вэйминцунь, что под Турфаном, ничего сказать не могу: сведения отсутствуют. Каким из двух сел вы интересуетесь?
Котя задумчиво покрутил в руках бутылку.
— А этот Чунцин… он большой?
— Ну… Миллионов тридцать пять там живет.
— А в Турфане?
— Тысяч триста.
— Мне кажется, я интересуюсь тем Вэйминцунем, что под Турфаном, — решил Чижиков. — И… простите мне мою серость, уважаемый Гу, но где конкретно находится Турфан?
— В Синьцзян-Уйгурском автономном районе.
— А как туда попасть, уважаемый Гу? — спросил Чижиков. — Мне очень важно попасть туда как можно скорее. Помогите, прошу. У вас есть машина?
* * *
— О, чаек! — обрадовался Сумкин, входя в лавку «Русско-китайского чайного дома». — Прелестно! Привет, Дюша. Будь немедленно другом и напузырь мне самого вкусного чая в самую изящную и приятную глазу чашечку! Ах, вечер в Пекине, в самом сердце знаменитого чайного района! Отдохновение души и прочих частей тела!.. А где прочие фигуранты? И вообще, что происходит? Уже кто-нибудь объяснит мне толком? Я, между прочим…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
