огнем.
Он надел зажимы ей на соски, затягивая их до тех пор, пока она, не сдержавшись, не дернулась в сторону.
Под каждым ударом флоггера она подавалась вперед, ударяясь зажимами для сосков об изголовье кровати. Было больно. Ей было больно, казалось, везде, и это уже не было игрой. Но она чувствовала его потребность, как свою собственную, а ее собственной потребностью было отдать ему все, чем она обладала.
Лицо намокло от слез. И от пота. Ой. Она заскрипела зубами, чтобы не вырвалось стоп-слово, чтобы не закричать и не заплакать. Вместо этого она уперлась лбом в деревянное изголовье, чтобы он не увидел того, что она чувствует. Она вытерпит это — она вытерпит все, чтобы дать ему то, в чем он так нуждается.
Через секунду она обнаружила, что он остановился. Развернул рукой ее лицо к себе, одаривая теплым взглядом.
Она встревожилась, поняв, что на его напряженном лице не было той расслабленности, как после порки мазохистов в клубе.
— С тебя хватит, детка, — пробормотал он.
— Нет, — голос дрожал от застрявших в горле рыданий. — Я не сказала стоп-слово.
Он провел большим пальцем по ее влажной щеке.
— Думаешь, я слепой? Сцена закончена.
— Но ты… Тебе не хватило. Совсем не хватило.
— Тише. Дай я тебя освобожу, — он расстегнул наручники на липучке быстрым раздраженным рывком.
Очередная волна слез навернулась на глаза, когда она поняла, что не сможет дать ему то, что он хочет.
— Повернись, — он помог ей, положив теплые ладони на ее плечи. — А теперь стой смирно.
Нарочито контролируемыми движениями он снял зажим с ее левого соска и, не подождав, проделал то же самое с правым.
Раз-два — прилила кровь к поврежденным тканям, обжигая и заполняя каждый сосок. Она застонала, пытаясь прикрыть грудь.
— Нет, — он удержал ее запястья по бокам, словно упиваясь ее болью. Глаза блестели от удовольствия. — Отлично.
Она не могла отвести взгляд, он словно притягивал ее к себе, как рыбак, подсекший рыбу и сматывающий леску. Она всей душой хотела ослабить напряжение на его лице.
— Сделайте то, что Вам нужно, Сэр. Пожалуйста.
Когда его жилистые пальцы коснулись ее щеки, она прочитала ответ на его лице — Линдси просто не могла дать ему то, в чем он нуждался.
— Мне нужна ты, зверушка, — ухватив ее за затылок, он подвел ее к краю кровати и наклонил над матрасом. От его властного прикосновения и этой неприличной позы ее боль трансформировалась в нечто совершенно иное — в бушующее желание. Она, может, и ненавидела сильную боль, но грубый секс воспламенял ее, как фейерверк. И, Боже, он это прекрасно знал. И искусно использовал это знание.
Проведя ладонями по ее спине и попке, он потрогал тонкие следы от порки, заставив ее извиваться.
— Такая красивая попка. Я буду любоваться тем, что проделал с тобой, пока буду трахать тебя, — когда он сжал нежные покрасневшие ягодицы, она втянула сквозь зубы воздух.
Из нее вырвался тихий умоляющий стон.
— О, да, ты получишь то, что тебе нужно, Южаночка, — его мозолистые руки раздвинули ее складочки, затем он придвинул член к ее входу и слегка толкнулся внутрь.
Ее клитор пульсировал в предвкушении, а киска была чувствительной и изнывающей от желания, и очень влажной.
Он резко рассмеялся. Твердая ладонь ударила ее по правой ягодице. Ой, ой, ой. Когда жар растекся по ней болезненной лавой, он схватил ее за бедра и безжалостно вонзился в нее до самого упора.
Слишком большой. Слишком резкий. Внутри нее все содрогнулось от протеста, а перед глазами вспыхнул свет.
— А-а-а! — потеряв голову, она рванула вверх, пытаясь вырваться.
Рука опустилась ей на затылок, удерживая на кровати.
— Прими меня, детка.
Его безжалостная хватка расплавила все внутри нее. Пока ее киска пульсировала вокруг него в знак протеста и удовольствия, он раздвигал ее ноги еще шире, делая ее более беспомощной, и продолжая вонзаться в ее мягкое тело. Каждый сильный неотвратимый толчок растягивал ее изнутри, вдавливал глубже в матрас и заставлял тереться ноющими сосками и клитором о грубое хлопковое покрывало.
Она была в ловушке. Из головы исчезли все мысли, когда он заставил ее принять это, прочувствовать и наслаждаться тем, как он ее брал. От шлепка по ягодицам огонь внутри вспыхнул сильнее. Линдси выгнула спину, и он с силой пригвоздил ее к кровати.
Внезапно он отстранился и принялся водить пальцами по ее влажным складочкам. И когда его член вошел внутрь, де Врис скользнул пальцем по ее анусу.
Инстинктивно она попыталась вырваться.
Но он лишь крепче ухватил ее за затылок. Его толстый член вошел глубоко внутрь, неумолимо протолкнулся до самой глубины, распластав ее на месте.
— Не. Двигайся.
При звуке его рычащего баритона все ее внутренние мышцы сжались вокруг его члена.
Он переместил руку от ее шеи к бедру, удерживая ее неподвижной, а затем протолкнул палец сквозь тугое кольцо мышц, используя только ее собственную влажность в качестве смазки. Она ощутила по-настоящему жгучую боль от этого вторжения. И все же, как грохочущие тяжелые прожекторы на спортивном стадионе, каждый нерв в нижней части ее тела вспыхнул.
Он не двигался, сильнее наваливаясь на нее всем весом своего тела, намеренно обращая внимание на то, что буквально пригвоздил ее к кровати. Одновременно завладел и ее влагалищем, и анусом. И она полностью лишена контроля.
У Линдси вырвался вопль, словно у животного в разгар гона.
— Ага, ну, вот, — пробормотал он. Член продолжался толкаться в нее вместе с пальцем глубоко в ее анусе. Стоило члену покинуть ее тело, как палец следовал за ним. Снова и снова.
Желание нарастало все интенсивнее и сильнее. Ноги дрожали, а пальцы рук судорожно стискивали покрывало. Весь мир сузился до его пальца. И его члена. Снова и снова.
Еще. Хочу еще. Заерзав, она сама толкнулась вверх…
Де Врис с такой силой шлепнул ее по попке, что звук эхом разнесся по комнате. Боль взорвалась и обожгла ее,
