– Значит, вы оба работали с мамой?
– Именно так, деточка, – сказала миссис Гленфилд, разливая чай. – Я была старшей горничной, и мы с твоей мамой много общались. Нет, мы не были близкими подругами, у нее была подруга не отсюда, ее звали Гарриет Гаррисон. Но здесь, на работе, мы друг другу всегда помогали. А мистер Мертон тогда был лакеем, так ведь?
– Конечно, был, – ответил мистер Мертон и посмотрел на Джульетт, словно ожидая чего-то. Она поняла, что настало время объяснить цель своего визита.
– Наверное, мне не надо вам рассказывать о том, что со мной случилось. Наверное, вы видели газеты, где меня обвиняют в ужасном преступлении.
Миссис Гленфилд нахмурилась.
– Больше того, скажу тебе, мы знаем, откуда идут эти обвинения, – начала говорить она. – Мы ведь все остаемся здесь только до того момента, когда уладятся все дела сэра Роджера, а потом берем расчет.
– Неужели все вы уволитесь? – ахнула Джульетт.
– Вряд ли кто останется. Наши молодые хозяева – далеко не подарок.
– Понимаю, – кивнула Джульетт.
– Нет, ну точно как родители, – снова умилилась миссис Гленфилд. – Теперь понятно, почему сэр Роджер тебе так обрадовался.
– А откуда вы знаете? – изумилась Джульетт.
– Нам рассказал Альберт, его лакей. И ты не удивляйся – сэр Роджер всегда был умным и независимым человеком. К тому же он действительно ценил твою мать.
– Почему же все так произошло? – спросила Джульетт, чувствуя комок в горле, как это всегда бывало, когда речь заходила о ее матери.
– В доме всегда правят женщины, деточка. У леди Эдит всегда были традиционные взгляды их круга. А сэр Роджер потом неоднократно жалел о том, как все сложилось. Правда, мистер Мертон?
– Правда, – кивнул дворецкий и перевел взгляд на Джульетт: – А теперь расскажите, чем мы можем вам помочь.
Джульетт обвела глазами комнату. Молодым слугам было очень интересно, о чем же там разговаривают старшие с незнакомой девушкой. Миссис Гленфилд встала и стала сыпать распоряжениями направо и налево:
– Джинни! Пора бы помыть посуду! Сюзи, ты совсем забросила камин! Салли, неужели у тебя нет работы наверху?
Убедившись, что все любопытные разошлись по своим делам, Джульетт начала:
– Гарриет, та самая подруга моей матери, сказала, что у мамы в комнате были спрятаны письма, которые писал ей Уильям. Я не знаю, там ли они до сих пор, но я бы хотела попытаться найти их. Это письма любви, и я надеюсь, они помогут мне доказать, что Уильям Бэнфорд действительно был моим отцом.
– Где именно в комнате? – спросила миссис Гленфилд. – Теперь это комната Джинни, но мне страшно представить, сколько народу успело там пожить с тех пор.
– Она сказала, что под паркетной доской под кроватью, – ответила Джульетт. – Ближе к углу, где мыть станет только самая хорошая горничная.
Миссис Гленфилд рассмеялась:
– Точно, узнаю твою маму! – Она встала, вытерла руки о передник и посмотрела на часы: – Да, с расписанием новых хозяев не угадаешь, где они могут быть, но уж на нашу половину они точно не зайдут.
– Вам виднее, – улыбнулась Джульетт, – но, честно говоря, я понятия не имею, куда надо идти. Если бы вы показали мне дорогу…
Этот дом был очень похож на дом Уайтхоллов, и лестница для слуг была такая же непроглядно темная. Когда Джульетт шла за миссис Гленфилд, она думала о том, что ее мать ходила по этим же ступенькам. Казалось, она сейчас внимательно смотрит на нее, защищая и подбадривая.
Наконец они дошли, и миссис Гленфилд распахнула какую-то дверь. Они вошли в небольшую комнату, где когда-то жила Кейт Клейпул.
«Только бы никто не передвигал кровать за эти годы».
– Ну что, двигаем кровать? – спросила миссис Гленфилд, уперев руки в бока.
– Но если услышит Бренна…
– Полагаю, ее еще нет дома, но вообще-то ты можешь быть права.
– Я просто попробую заползти, – сказала Джульетт и отдала свечу.
Пол был ровный. Она не знала, где ей искать. Может быть, у ножки? Джульетт аккуратно прощупывала все паркетные швы, полоска за полоской. И вот что-то поддалось под ее нажатием.
Она потянула сильнее, и доска осталась у нее в руке.
– Вот оно! – громким радостным шепотом сказала Джульетт.
– А теперь мы тихо подвинем кровать, – сказал мистер Мертон.
Они втроем взялись за углы и плавно приподняли кровать, а затем поставили так же плавно, освободив место с отошедшей доской. Джульетт легла на пол и посмотрела в тайник. Покрытые пылью, там лежали письма, перевязанные темно-синей ленточкой.
– Сама себе не верю! – прошептала она.
– Так и должно быть, – сказал мистер Мертон. – Дайте я их во что-нибудь заверну.
Он ушел, а миссис Гленфилд снова стала рассматривать Джульетт.
– Какая жалость, что мама не дожила до этого дня и не посмотрела, какая у нее девочка красавица. Ну ничего, она ведь теперь всегда с нами, смотрит на тебя и улыбается.
Джульетт почувствовала, что может расплакаться прямо здесь, в комнате, где ее мать ждала писем любимого человека, где плакала ночами, где узнала, что станет матерью. Но тут вернулся мистер Мертон и протянул Джульетт сверток.
– Так будет надежнее, – сказал он. – А теперь, Джульетт, надо бы тебе уйти. Хоть ты и наша гостья, молодая мисс Бэнфорд может впасть в исступление, если увидит тебя здесь.
Уже на пороге Джульетт поблагодарила мистера Мертона и миссис Гленфилд за такой прием.
– Ничего, деточка, ничего, – ответила миссис Гленфилд, и в ее глазах стояли слезы. – Мы надеемся, что мы тебе чем-то помогли. А значит, и твоей маме тоже.
Джульетт быстро обняла обоих стариков и торопливо зашагала, чтобы никто не увидел набежавших слез.
Глава 21
– Этот корабль специально разработан для того, чтобы выдерживать повышенные нагрузки, – горячо говорит Томас, но лорд Фарадей, похоже, начинал скучать.
– Нет, мистер Джеймсон, боюсь, нам придется отклонить ваше предложение. Я слышал о «Жасмин» пару нелестных отзывов.
«Надо было возвращаться в Бостон, как только я убедился, что вся команда цела». Но ведь так он больше не увидел бы Джульетт.
– Да, корабли иногда терпят бедствия. Но ведь все выжили, не так ли?
– Я боюсь, что это просто не тот проект, который меня интересует, – сказал лорд Фарадей, протягивая руку. – Удачи вам, молодой человек. Она вам понадобится.
«Надо было ехать в Бостон». Он приехал в Англию, чтобы найти инвесторов, ведь американское кораблестроение шло на шаг впереди английского, и наиболее умные бизнесмены это понимали. Но история с «Жасмин» спутала ему все карты.
«Ты ведь остался только ради Джульетт». Он снова вспомнил то, о чем так мучительно думал вчера.
