– Я видела его фото во вчерашней газете, – сказала Элис Ноултон. – Он выглядел довольно привлекательно, хотя, мне кажется, тот, кто сделал это фото, не показал нам его истинного лица. Обычно его глаза прямо-таки сверлят тебя.
– Что это ты болтаешь, вместо того чтобы шить? – требовательно спросила Эмили Браунелл, женщина, мнение которой Джульетт не особенно волновало.
– Девушкам свойственно мечтать, – ответила Элис и резко повернулась обратно к Джульетт.
– А что вы думаете по поводу убийства в графстве Соммерфилд? – поинтересовалась Марион после непродолжительного молчания. – В газетах этому событию посвящены целые полосы.
– Такие мужчины, как тот покойный, часто ведут загадочную жизнь, – сказала Элис. – В газете сказано, он одалживал деньги людям самого разного сорта, поэтому неизвестно, какой разбойник мог с ним сделать такое.
– Но все случившееся там произошло в самом имении, не так ли? – спросила Марион. – Поэтому, должно быть, преступление совершил один из гостей. Какой-нибудь высокопоставленный чиновник, которого им никогда не удастся поймать.
Джульетт глядела на шов, над которым трудилась, стараясь не обращать внимания на посторонние разговоры.
«Только не поднимай головы, продолжай спокойно работать, – сказала она самой себе. – Если они сейчас на тебя посмотрят, они обо всем догадаются, и тогда…»
– Вы только взгляните-ка на нее! – выкрикнула Эмили Браунелл. – Мне никогда не приходилось видеть кого-либо… – Она запнулась и стала пристально рассматривать Джульетт сузившимися глазами. – Как, ты говоришь, тебя зовут? – подозрительно поинтересовалась она угрожающим голосом.
– Джульетт Мэйвуд, – ответила девушка как можно увереннее. Эмили все еще продолжала смотреть на нее в упор. Это было довольно грубо с ее стороны. Так, по крайней мере, казалось Джульетт, которая всегда гордилась своими хорошими манерами.
– Джульетт Мэйвуд? – повторила Эмили. А может, все-таки Джульетт Гаррисон, а? Ты выглядишь точь-в-точь как на фото в газете, да еще к тому же ты сейчас покраснела как помидор, когда я твое настоящее имя назвала…
– А почему бы тебе не прекратить совать нос не в свое дело? – оборвала ее Элис, откладывая шитье. – Ты завидуешь, что Джульетт хорошая швея, гораздо лучше тебя, но это не дает тебе права обвинять ее во всяких отвратительных глупостях, которые приходят тебе в голову!
Джульетт увидела гримасу усталого презрения на лице Эмили Браунелл и поняла, что Элис и Эмили уже долгое время то и дело схлестывались даже по самым незначительным поводам.
– Я знаю, что я видела, – протянула Эмили утомленно.
Сказать им или нет? Джульетт задумалась. Если бы у нее была уверенность, что мисс Гловер ей поверит, она бы обязательно рассказала, кто она такая на самом деле. В конце концов, она-то была невиновна, а никто из знатных дам, посещавших магазин, не нуждался в том, чтобы знать детали личной жизни его сотрудниц. Но была одна причина, заставлявшая ее лгать. Она знала, что хозяева обычно не склонны нанимать на работу тех, кого подозревают в убийстве. Поэтому теперь, когда она уже соврала один раз, зачем ей открывать правду, тем более что это сейчас абсолютно бесполезно.
– Вещи не всегда такие, какими кажутся на самом деле, – сказала Джульетт тихо. – Удивительно, но вы не первый человек, который говорит мне о случайном сходстве этих фото и созвучии имен. Лично мне не довелось видеть фотографию в газете, но я слышала, что наше сходство заметно.
Эмили Браунелл злобно сжала губы в тонкую линию, и мелкие красные пятна покрыли ее скулы.
– Ну да, конечно, мы все должны поверить в это твое «сходство и созвучие».
– Ой, да не обращай ты па нее внимания! – в сердцах воскликнула Элис. – Эмили сама имеет «значительное сходство» с очень противной персоной, но никто из нас не позволит себе обсуждать ее по этой причине. Не так ли, девушки?
Под невнятное бормотание, смысл которого сводился к тому, что не стоит лезть не в свое дело, все женщины вернулись к работе. Джульетт же задумалась о том, как долго ей еще удастся скрывать свою личность, а также о том, что, если вдруг правда выплывет наружу, потеряет ли она свою работу прежде, чем у нее появится возможность себя оправдать?
Мисс Гловер стремительно вошла в комнату, принеся с собой аромат духов, и огляделась. Было почти десять часов, и Джульетт казалось, что все остальные работницы так же голодны и испытывают столь лее мучительную жажду, как и она. Но одним из главных требований работы в магазине, подобном заведению мисс Гловер, было то, что и швеи, и закройщицы должны были либо работать долгие часы напролет, либо, напротив, вовсе сидеть без дела, когда бизнес хозяев не имел успеха. Сейчас же мисс Гловер последовательно обошла всех женщин и проверила, насколько те продвинулись в работе над своей частью одежды. Она никогда не поощряла то, что она называла «поспешной небрежностью». Джульетт знала, что всем отчаянно хотелось отправиться домой, но удастся ли им это сейчас?
– Очень хорошо, – сказала мисс Гловер со вздохом, очевидно осознавая, как они проголодались. – Вы можете идти.
Женщины аккуратно расправили свою работу и развесили одежду на вешалки. Джульетт не была одной из тех, кто тут же поспешил к выходу. Ведь некоторые женщины торопились домой, чтобы поцеловать своих детей на ночь или чтобы обнять мужа. Она же сама вернется в свои пустые комнаты. И ее сердце вновь будет разрываться от мысли о том, что Гарриет мертва.
Прихватив свою сумочку, она вышла навстречу ночи, кутаясь в плащ и пытаясь спастись от холода, который внезапно пробрал ее до самых костей. Она шагала довольно быстро: хотя в ее кошельке совсем не было денег, воры наверняка были бы иного мнения. Было уже слишком поздно, чтобы бродить по городу одной. В мыслях своих она вернулась к сегодняшнему эпизоду с Эмили Браунелл, а затем стала размышлять о том, что грядущее разоблачение ее истинной личности фактически неизбежно.
Настало утро похорон. Джульетт чувствовала, что сердце ее разрывается снова и снова, когда она смотрела на Гарриет, которую так любила. Узнав, что Гарриет не была ее матерью, она поняла, что любит ее даже больше за все те годы преданной заботы, которые Гарриет принесла ей в жертву. За все те годы, когда благополучие Джульетт и Грейс волновало ее больше, чем свое собственное.
«По крайней мере, ей больше не больно!» – сказала Джульетт самой себе.
Если бы ей удалось найти комнаты на день раньше. Конечно же, именно стресс, вызванный всеми этими волнениями и переживаниями, свел Гарриет в могилу.
Над гробом стояла небольшая группа людей. Джульетт поймала себя на мысли, что не смогла присутствовать на похоронах деда. А сейчас народу собралось не очень много. Джульетт знала, что каждая из пришедших женщин любила усопшую, и она надеялась, что душа Гарриет чувствует всю эту любовь сейчас, когда ее тело погружают в холодную землю.
