— Энтони! — Она опустилась на тротуар. — Энтони! Ради всего святого, ответь мне!
Прошла целая вечность бессмысленного, нерассуждающего ужаса. Эмелин потеряла голову от страха, опасаясь худшего. Изящный узел на галстуке Энтони развязался, обнажив его шею. Сорвав перчатку, Эмелин коснулась его шеи кончиками пальцев в попытке найти пульс.
Энтони приоткрыл один глаз и растянул губы в улыбке.
— Должно быть, я умер и попал на небо. Ангел распростер надо мной свои крылья!
Эмелин поспешно отдернула пальцы.
— Вы ранены, сэр? Что-то сломано?
— Нет… по-моему…
Он сел и уставился на паренька.
— А как насчет вас, молодой человек? Вы не ушиблись?
— Нет, сэр.
Парнишка схватил кепку обеими руками и принялся внимательно осматривать.
— Спасибо, что спасли мою кепку. Ма подарила ее мне на день рождения, неделю назад. Вот бы расстроилась, кабы она порвалась.
— Какая красивая кепка!
Энтони поднялся, рассеянно отряхивая брюки. Потом протянул руку Эмелин и поднял ее с тротуара. Она обернулась к мальчику:
— Итак, что ты хотел нам сказать? Парнишка наморщил лоб, очевидно пытаясь припомнить слова отца.
— Ах да! Па велел передать вам, что нужно потолковать с камардином.
— То есть камердинером твоего хозяина? — переспросил Энтони. — Его сегодня не было. Я это заметил. Где он?
— Миссис Раштон прогнала его. Взашей, без рекомендаций и жалованья. Так па сказал. Мистер Фитч был ужасно зол. Эмелин и Энтони переглянулись.
— Интересно, — тихо протянула она.
— Продолжай, — велел Энтони мальчику.
— Еще папа говорил, что Нэн, одна из горничных, сказала, будто мистер Фитч вел себя как-то странно в тот день, когда его уволили. Она как раз пересчитывала простыни в бельевой. Фитч не заметил ее, когда вышел из гардеробной хозяина с чем-то маленьким, завернутым в галстук. Положил в свой саквояж и ушел.
— Но почему Нэн промолчала? — удивился Энтони. Мальчик пожал плечами.
— Мы все знали, что Фитча только что не вытолкали из дома, без рекомендаций и денег. Вот Нэн, стало быть, и решила, что он кое-чем поживился, чтобы протянуть, пока не найдет работу. Только работу он вряд ли отыщет, без рекомендаций-то!
— Мог Фитч иметь доступ к ключам, которые теперь перешли к миссис Раштон? — спросила Эмелин. — И сделать дубликат?
Немного подумав, мальчик кивнул:
— Почему бы нет? Восковых свечей в доме полно. Снял слепок — и всего делов. Да хоть тыщу раз это делай! Ключи-то вот они, рядом. Улучи минутку и валяй!
— То есть как это? — вмешался Энтони.
Парень удивленно поднял брови:
— Во время их каждодневных встреч наверху.
— Каких еще встреч? — удивилась Эмелин.
— Вскоре после приезда миссис Раштон велела Фитчу давать ежедневные отчеты о здоровье хозяина. Вот они и встречались два-три раза в неделю в одной из верхних спален. И все вдвоем. Больше там никого и не было.
Эмелин ощутила, как стало горячо щекам. Она боялась встретиться глазами с Энтони.
— Понимаю.
Мальчик недоуменно поднял брови.
— Я однажды подслушал, как Фитч сказал па, что миссис Раштон не… не… несъедобна.
— Несъедобна? — в недоумении переспросил Энтони.
— Нет, не так… Наоборот. Это когда едят много…
— Ненасытна? — странно сдавленным голосом осведомился Энтони.
— Да, сэр! — обрадовался парнишка. — Именно! Мистер Фитч сказал, что миссис Раштон ненасытна. Любого мужчину измотает, уж это факт.
— Папа дал тебе адрес Фитча? — поспешно осведомилась Эмелин.
— Сказал, что у Фитча маленький дом на Уайт-стрит, — сообщил ребенок и, неожиданно заволновавшись, робко спросил:
— А вы мне заплатите, сэр? Па пообещал, что вы точно заплатите, раз обещали.
— Не беспокойся, малыш, — кивнула Эмелин, ослепительно улыбаясь Энтони. — Мистер Синклер будет счастлив тебя наградить.
Энтони ответил хмурым взглядом, но все же послушно вытащил из кармана несколько монет. Мальчишка схватил добычу, счастливо ухмыльнулся и умчался. Энтони смотрел вслед, пока он не исчез за углом.
— Кажется, Тобиас упоминал о том, что в тех случаях, когда миссис Лейк предлагает уплатить за информацию, дело кончается тем, что приходится раскошеливаться ему, — сообщил Энтони, поднимая брови. — Похоже, выманивать деньги у мужчин — это наследственный дар.
— Записывайте все расходы, сэр. Мы сведем баланс, когда клиенты рассчитаются, — объявила Эмелин, принимаясь натягивать перчатку, которую стянула, когда пыталась нащупать пульс у Энтони. Но тут же замерла, с удивлением обнаружив, что пальцы дрожат.
Энтони едва не раздавили…
Оказывается, ее все еще трясет от страха. Пришлось немало потрудиться, чтобы справиться с перчаткой.
— Эмелин, тебе плохо?
Это оказалось последней каплей. Он вел себя так, словно ничего не случилось! Поэтому она накинулась на него.
— Тебя могли убить! Понимаешь, убить!
— Но ничего же не случилось, — удивился Энтони.
— Знаю. Мало того, ты спас мальчику жизнь, но тебя могли убить!
— Эмелин, не думаю…
— Что бы мне оставалось делать, если бы чертовы колеса переехали тебя? — взвизгнула она, едва удерживаясь от слез. — Мне невыносимо думать об этом, понимаешь?
— По-моему, тебя слышно за две улицы, — уговаривал он.
— Ох, Энтони, я так перепугалась…
Она с тихим криком бросилась ему на шею, обнимая и крепко прижимаясь к груди. Потрясение оказалось слишком велико. Энтони на миг закрыл глаза, но, тут же взяв себя в руки, стиснул Эмелин так сильно, что она едва могла дышать.
— Эмелин, — хрипло пробормотал он. — Эмелин…
Он сам не помнил, как потянул за ленты модной шляпки, сбросил ее за спину Эмелин и впился в розовые губки с безумной, дикой страстью, ошеломившей девушку. Возмущение мигом растворилось в наплывающих волнах жара. Она так долго мечтала об этой минуте, пыталась представить, что почувствует, когда Энтони поцелует ее. Но действительность превзошла любые ожидания. Рот Энтони был настойчивым, горячим, требовательным. Он чуть приоткрыл его, обводя кончиком языка ее губы. Девушка затрепетала, безвольно отдаваясь его воле. Он прильнул к ней так тесно, что она ощущала все контуры его сильного тела.
Энтони слегка пошевелился. Пальцы его скользнули по ее спине к изгибу бедра. Напряженная плоть уперлась ей в живот.
Два года назад Эмелин упросила тетку прояснить ей некоторые детали физической страсти между мужчиной и женщиной. Кроме того, она внимательно рассматривала эротические росписи греческих ваз, увиденных в Риме. Но никакой опыт не подготовил ее к этому чувственному исступлению, которое она испытывала сейчас… не говоря уже о тугом неподатливом коме в брюках Энтони.
