того, это его личное дело, которое и тогда никого не касалось, и сейчас не касается.
Так что все, что нам остается: легкий флер загадки; таинственность; недосказанность и неясность… Что, согласимся, для истории любви не так уж плохо и не так уж мало.
«Эх, дороги…» привели нашего героя в Киев к Марии Фальской, к восемнадцати годам отношений с ней.
Восемнадцать лет, согласитесь, срок немалый. Понятно, что Фальская — серьезный персонаж биографии нашего героя. Однако оставим за ним право на подробности — нас туда не пускают.
А у нас тут уже наступил 1918 год. Януш Корчак возвращается в Варшаву с войны.
Посмотрим, как его встретят и какая жизнь у него начнется.
Глава девятнадцатая. Возвращение и поиски смерти
1
В 1918 году Януш Корчак возвращается в Варшаву.
Его давно ждали. Ему рады.
Он вернулся к маме, которая каждый день молила Бога, чтобы сын вернулся с фронта.
Он вернулся в свой Дом сирот на Крахмальной, к своим воспитанникам.
Он вернулся к Стефе, которая сумела сберечь его детище.
Встречу описывает иронично, однако — тут уж будьте любезны — не позабыв сделать важный педагогический вывод.
«Как ребята подбежали, прильнули ко мне, обступили, когда я пришел с войны. Но разве они не больше обрадовались бы, появись в зале неожиданно белые мыши или морские свинки?
Мать, отец, воспитатель! Если ребенок полюбил тебя глубокой, всегда одинаково бескорыстной любовью, пропиши ему водные процедуры или даже немного брома»[134].
Мы-то, наивные взрослые, убеждены, что дети должны нас любить всегда, причем с одинаковой силой. На чем строится это наше убеждение? Непонятно…
Корчак напоминает: дети — это люди, и, значит, их отношение, в том числе и к родителям, не может не меняться. «Одинаково бескорыстная любовь» — явление ненормальное. Тут уж бром требуется для успокоения.
Встречала его, конечно, и Стефания Вильчинская. Впрочем, как водится, Корчак о ней ничего отдельно не пишет.
Смерть любимой ученицы, голод, холод, тиф, отсутствие средств, вечный страх за воспитанников, периодически обрушивающееся отчаяние… Что Стефа еще пережила, оставшись наедине с теми детьми, у которых, кроме нее, и не было никого?
Об этом Стефания молчит. А Корчак, похоже, не спрашивает.
Главное: его ждали. Ему были рады. Стефания сохранила Дом сирот.
И — началась работа.
2
Сегодня Януша Корчака наверняка назвали бы иностранным словом «креативщик». Он бесконечно придумывал какие-то, подчас весьма странные, истории, которые поначалу вызывали удивление, а потом оказывалось: они не только интересны, но и весьма полезны детям.
Вот вдруг Корчак основал ни больше ни меньше, а фирму под названием «Шик, блеск и элегантность», в которой работал один человек — он сам.
Чем же занималась фирма со столь красивым названием? Раз в неделю Корчак доставал ящик, подобный тому, что носили с собой чистильщики обуви на улице, в котором лежало множество щеток и баночек с кремом. И начинал зазывать желающих почистить обувь. Желающие — это были естественно воспитанники детского дома — находились в изобилии. Корчак чистил им обувь, объясняя, что, как и зачем надо делать.
Процесс получался настолько заразительным, что ребята с удовольствием стали занимать его место, и начинали радостно чистить обувь друг другу.
Фирма «Шик, блеск и элегантность» прирастала сотрудниками. Дети, до конца этого не осознавая, обретали профессию чистильщика сапог.
3
Как и до своего ухода на фронт, больше всего Корчак любил разговаривать с детьми, и особенно — отвечать на их вопросы.
Он считал: вопросы — не менее важная часть человеческого общения, чем ответы. Именно вопросы выдают и уровень развития собеседника и то, куда именно направлено его любопытство.
Не будем забывать: всем великим открытиям всенепременно предшествовали великие вопросы. Скажем, для того чтобы понять, что Земля крутится вокруг Солнца, надо для начала поинтересоваться: «А что вокруг чего вертится?» И так — во всем.
Один ребенок как-то заметил, что все существует как бы два раза: один раз на самом деле, другой — у него в голове. Корчак тотчас записал этот вывод. Получается, что человек живет одновременно в двух мирах. Ну разве может столь сложная ситуация не порождать вопросы?
Интересно, что Корчак специально выписал те вопросы, которые волнуют его воспитанников.
«А у лягушек бывает насморк?», «А правда, что если посмотреть на молнию, то можно ослепнуть?», «А кто сильнее — акула или крокодил?», «А бывают ядовитые деревья?»…[135]
Януш Корчак фиксирует вопросы, уверенный, что они характеризуют воспитанников куда больше, нежели его ответы.
4
В эти годы, наставляя выпускников Дома сирот, Корчак произнес речь. Она достойна того, чтобы ее прочесть внимательно, и подумать над ней. Слова — удивительные. Вчитайтесь.
«Мы не даем вам Бога — вы сами должны найти его в собственной душе и собственным усилием.
Мы не даем вам Родины — вы должны найти ее своим трудом сердца и мысли.
Мы не даем вам любви к человеку — нельзя любить не прощая, а прощать — это тяжелый труд, за который каждый должен браться сам.
Мы даем вам только одно — тоску по лучшей жизни, которая когда-нибудь наступит, по жизни истины и справедливости.
И пускай эта тоска приведет вас к Богу, Родине, любви»[136].
Знаете, что я вам скажу, дорогие читатели? На самом деле, эта речь Корчака еще и о том, чему всенепременно должны научить ребенка родители.
Впрочем, если школа станет этому учить — тоже неплохо. Только, боюсь, у нее не хватит времени, поэтому не стоит на нее уповать.
А вот родителям принципиально важно помнить: они должны постараться дать своему чаду ощущение истины и справедливости. Ведь тот, кто понимает (а еще важнее — чувствует), где в жизни справедливость, а где нет, — сможет правильно выстроить свои отношения и с Богом, и с Родиной, и с любимым человеком, и с друзьями, и с самим собой, наконец.
Как же этого добиться?
Разговаривать и об истине, и о справедливости. Разбирать конкретные ситуации. Понимать, какая это важная проблема: ощущение справедливости и несправедливости.
Увы, родителей нередко больше интересуют оценки, нежели то, насколько их ребенок размышляет о сущностных бытийных вопросах.
А ведь что такое товарищеский суд чести в Доме сирот? Если угодно, каждое его заседание — своего рода урок справедливости. Напомню, что Корчак придумал эти суды не для того, чтобы демонстрировать акты возмездия, а для того, чтобы объяснить детям, что такое милосердие.
Возможна ли игра в такие суды в семье — я не знаю. Мне кажется, да, но решать каждому.
А вот то, что родители должны помочь ребенку задуматься над
