прикинув и так и эдак, старший лейтенант понял, что на данном этапе Гребнев ему особо не нужен. Хотя взять на заметку такого паренька будет неплохо. Не исключено, в будущем это окажется полезным.
Но воспитательную работу с персоналом проводить все же придется.
Корепанов был реалистом и понимал, что при всем контроле, сотрудники гостиницы не откажутся от левых заработков, несмотря на кодекс строителя коммунизма развешанный на стенах.
Порядок есть порядок, поэтому придется опять вызывать к себе в кабинет проштрафившихся сотрудников, возможно осведомителей у него прибавится.
А его собеседник смотрел на задумавшегося старлея с легким сочувствием, как будто полностью понимал все его проблемы и трудности.
Как ни странно, беседовал кегебешник со мной недолго. Он не мог скрыть разочарование, когда я заверил его, что дверь номера действительно не открывал, поэтому тех, кто приходил ко мне, опознать не смогу. Но все равно он выспросил все подробности этого инцидента.
Во время беседы официанты старались обойти наш столик стороной, прекрасно зная, кто сидит сейчас рядом со мной. Я тоже не избежал подозрительных взглядов и с усмешкой думал, что больше ко мне в номер ночью никто не рискнёт появиться.
В принципе мне было все равно, детей крестить с кем-то из них я не собираюсь, а через несколько дней вообще покину это заведение.
-Надеюсь, Виктор Николаевич, я о вас больше не услышу, — с намеком на возможные неприятности, прощаясь, сообщил мне Сергей Васильевич.
— Буду тише воды и ниже травы, — легко пообещал я. — Думаю, после нашей с вами беседы, ничего серьёзного больше не произойдет.
Собеседник встал, тяжело вздохнув, и я ему даже посочувствовал. Тяжела работа сотрудника КГБ в гостиничном бизнесе. Каждый день жди неприятностей, хотя те иногда компенсируются кое — какими непредусмотренными благами.
Когда кегебешник ушел, я допил кофе и тоже собрался уходить, тут же подошедшая чрезвычайно вежливая официантка моментально меня рассчитала и дала сдачу с трешки до последней копейки.
-Вот как беседа с сотрудником КГБ поведение нечаянных свидетелей улучшает, — подумал я. — Не хуже креста животворящего работает, на глазах люди добрее и внимательней становятся.
Добравшись до номера, я только сейчас заметил полосы на паркете оставшиеся после перетаскивания серванта.
— Ну, вряд кто-то мне предъявит по этому поводу претензию, — ехидно подумал я и начал собираться в дорогу.
Сегодня у меня в планах намечалось посещение бабулек, сдающих жилье. И в первую очередь я намеревался пройтись пешком на первую Советскую улицу, проходящую сразу за гостиницей. Там по одному из адресов проживала Мария Моисеевна Вайсман старушка восьмидесяти девяти лет, но, по словам Давида Гиршевича, очень шустрая и любопытная особа.
Мария Моисеевна, действительно, полностью соответствовала характеристике Коэна.
Глянув на меня, через непременную цепочку, она практически сразу ее открыла, услышав, по чьей рекомендации я пришел.
В общем, после осмотра предлагаемой комнаты я решил на ней, и завершить свои поиски.
Не знаю, какую функцию выполняло это помещение до революции, возможно, в нем лежали дрова. Но сейчас в комнатке два на три метра имелось окно, стояла железная кровать и панцирной сеткой и небольшой столик. Выход из комнатки вел в другую комнату, побольше, в которой жила сама хозяйка.
Удобства были в общем коридоре, и они приятно удивили, в туалете и ванной комнате недавно был косметический ремонт, в кухне также царила чистота.
Именно это обстоятельство и сыграло свою роль, потому, как я прекрасно знал, в каком виде находятся ванны с туалетами в большинстве коммунальных квартир.
Мария Моисеевна, пока мы занимались смотринами, успела вытянуть из меня всю подноготную и принялась уговаривать переехать к ней сегодня.
Оказывается, она была когда-то преподавателем биохимии и сейчас откровенно радовалась, что новый постоялец у нее — будущий фармацевт, которого можно помучить формулами витамина В12 и прочими циклами Кребса.
Пришлось ее разочаровать, объяснив, что жить у нее я собираюсь всего месяц и то, если сегодня в деканате меня освободят от поездки в совхоз.
Когда мы все обговорили, мелкая, сухонькая старушка предложила мне выпить чая. А, когда я согласился, хлопнула себя ладошкой по лбу.
— Ох, Витенька, прости старую бабку, ведь к чаю ничего у меня нет сегодня. Будь хорошим мальчиком, сходи в кондитерскую на углу через дом, купишь что-нибудь. Туда должны уже свежие ромовые бабы привезти.
Улыбаясь мелкой старушечьей хитрости, я дошел до кондитерской, купил заказанные ромовые бабы и несколько трубочек с кремом.
За чаем мы посидели с полчаса. За это время собеседница рассказала мне о соседях, с которыми, судя по её словам, она живет мирно.
Напившись чая, наслушавшись всяческих историй, я распрощался с говорливой долгожительницей и направил свои стопы в институт.
После вчерашнего моросящего дождика и пронзительного ветра, погода стояла замечательная, На небе не было ни облачка, тепло, но не по-летнему, а уже по-осеннему.
-Бабье лето на подходе, — думал я, шагая на трамвайную остановку. В такую погоду спускаться в метро совсем не хотелось. А днем в трамвае пассажиров почти не было, и можно спокойно сидеть на сиденье у окна, не опасаясь, что кто-нибудь потребует освободить место для старых и больных людей.
Не будешь же объяснять, что душой я стар не меньше, а то и больше чем они.
Глава 21
В институте сегодня было непривычно тихо. После шумной толпы абитуриентов коридоры казались пустыми. В деканате тоже кроме пожилой секретарши никого не наблюдалось. Видимо преподаватели перед наступающим учебным годом лишний раз старались на работе не появляться.
Поздоровавшись с вопросительно глядевшей на меня женщиной, я объяснил причину появления и протянул ей медицинское заключение.
Дама фыркнула, взяв его в руки, и не удержалась от замечания.
-Всё, как всегда, при поступлении предоставляете медицинские справки о возможности учебы, а как дело доходит до поездки в совхоз, сразу находятся сто болезней.
— Может быть и такое, — согласился я. — Но в справке пишется заключение о возможности учебы в вузе, а не о работе в полевых условиях.
Прочитав справку, секретарь недоверчивым взглядом окинула меня.
— Виктор Николаевич, вы не производите впечатления больного человека, перенесшего несколько лет назад тяжелую травму.
— И, тем не менее, это так, — сообщил я в ответ. К сожалению, кроме справки, никаких доказательств у меня не имелось. Немногим
