не просто не по себе, он ощущал невыносимо болезненное жжение в груди, будто его проткнули раскаленным ножом. Он было хотел поговорить с Сайком, познакомить его с Лией и тайком обсудить то, что он узнал от Нейта и старика из Граунд-Хилла. Юноша отправился искать девушку, но не нашел её ни в столовой, ни в тренировочном зале, даже в зале, что прилегает к женскому корпусу, и в собственной комнате её не было. Сама Кристэн полностью физически и эмоционально опустошенной отправилась спать, а Томас, несмотря на то что чувствовал себя не совсем здраво, направился дальше искать Лию.
Девушка была в кабинете ветеринара, где, сидя на стуле о чём-то говорила с мужчиной. Том застал их разговор у самого входа, но решился не вмешиваться.
— …Уже четвёртый день, и я не знаю, что мне делать. Это сводит меня с ума и раздражает, заставляет думать, будто её приносит кто-то чужой, даже тот, кто не может этого делать. Из-за этого все мысли перемешиваются, голова идёт кругом, тошнит. А сегодня… Я поняла, что хочу знать, как помочь человеку, которому больно, как спасти того, кто находится перед смертью. Что надо сделать, чтобы вернуть человека обратно. — Лия говорила, не сдерживая слёзы. Томас на протяжении всего разговора слышал её тихие всхлипы.
— Увы, но человека к жизни вернуть почти невозможно. Ничего не осталось для таких операция, но можно поддерживать его в предсмертном состоянии, а если повезёт, то и восстановить его здоровье. Когда ты помогала мне бинтовать Томаса, я понял, что в тебе есть потенциал и интерес к этой сфере. Я могу дать тебе книги, научить чему-то, помочь. Иметь помощника было бы полезно. Но давай обсудим это потом, когда ты отдохнешь от сегодняшних событий.
Вскоре после этих слов Лия вышла из кабинета врача. Она смотрела в пол, и, не признав Томаса, толкнула его плечом. Юноша посмотрел вслед за ней. Чувство переживания за девушку стали затихать, ведь он видел, что сейчас она в порядке, если её состояние можно было так назвать. Но некий холодок прошелся по его коже, заставив поёжиться на месте. Том зашел к ветеринару.
— Ах, Томас. Я рад, что ты пришел. Ты всё хотел узнать о риске для здоровья Лии, и увы, у меня плохие новости. Она была у меня только что, скорее всего, ты даже застал её. Мои опасения подтвердились. Из-за боя, что произошел в тренировочном зале, она получила очень критичные повреждения. У меня есть подозрения, что у девушки начинается развиваться сепсис.
— Что это? — поинтересовался Томас, не зная определения нового слова.
— Это могло произойти из-за повреждения vesica urinaria, — мочевого пузыря, — в ходе чего кровь Лии оказалась заражена бактериями, что теперь распространяются по всему организму; это приведёт к заражению и смерти.
Боль, что несколько минут назад царила в груди Томаса, вернулась с новой силой. Он чувствовал, как накаляется его тело, по голове будто ударили тяжелым кулаком, а разум сжали железными рукавицами.
— Это можно вылечить? — запинаясь спросил он.
— Не в нашем случае. Её органы постепенно будут отказывать, и она будет мучиться до самой смерти.
— Сколько ей осталось?..
— Сложно сказать: может полгода, может пару лет. Это в лучшем случае, в худшем — девушка не выдержит постоянной боли и наложит на себя руки.
Глава 10
Вестники
Лия вернулась обратно в свою комнату. Всё её тело странно и слабо болело. Она знала, что теперь Кристэн оставлять одну нежелательно. Девушка не хочет потерять ещё одну подругу. Вдруг в стенах этого убежища может случиться что-то такое же, что произошло и с Дарьей. Дарья… Лия до сих пор не могла поверить в то, что произошло. Картина шестичасовой давности всплывала в голове с новой силой, будто бы разыгрывается прямо сейчас.
Лия забегает по узким коридорам в какой-то маленький и полутёмный тупик. Её ввело незримое течение, она не знала точно куда бежать, но поддавшись интуицией прибежала напрямик к Дарье. Слишком поздно. Подруга уже лежала на земле, она не дышала, её глаза уставились на Лию, но она никак её не видела, не могла видеть. Следующие действия были как, в тумане. Лия только помнит, что, взяв нож, она накинулась на одного из мужчин, что стояли рядом с Дарьей. Всё, что помнит Лия, так это то, как она ощущала впервые какой-то всесильный прилив злости и энергии. Она много била и никак не уставала. Во рту был какой-то сильный привкус железа, такой же, какой витает в воздухе медицинского кабинета. Её сердце билось так быстро, что казалось, будто бы оно способно вырваться из груди, причинив много боли. Это было больнее, чем тогда, когда её опрокинули на пол и пинали, и даже момент, когда она впервые вышла во внешний мир был менее болезненным.
Лия лежала на своей койке и свернулась калачиком. Ей хотелось вернуть старую, привычную боль. Всё, что было с ней раньше, было просто несуществующим, нереальным, в сравнении с тем, что ей удалось пережить сегодня. Она убила Дарью, из-за Лии погибла её подруга. Девочка могла и дальше оставаться в стенах женского корпуса, пережить день, когда девушки становятся матерями, и жить дальше в окружении своих детей и новых подруг. Но теперь, теперь её больше нет, она никогда не сможет поговорить со своими подругами, не сможет обнять их. И всё из-за Лии.
«Что я наделала…» — едва слышно проговорила Лия. «Мы выходим в этот большой мир для того, чтобы нас не стало, чтобы мы умерли. С нами это случиться рано или поздно. Разница лишь в том, насколько больше боли мы переживём перед тем, как нас не станет. Но конец всегда будет один, для любого, для всех», — Лия продолжала говорить шепотом сама с собой.
— Лия, ты в порядке? — спросила Кристэн, войдя в комнату подруги.
— Нет!
Кристэн прошла через всю комнату, чтобы оказаться у койки и сесть рядом с подругой. Лия всё это чувствовала, она слышала каждый шаг, каждое дыхание. Ей довелось ощутить тяжесть взгляда, того самого, который причинял больше боли, нежели помогал. Он ставил клеймо жалкого ничтожества, слабака. После гибели Дарьи пришли люди… много людей. Они били её, и, связав, унесли в железный ящик, где было больно и холодно, где она смотрела, как её подруга тянется и нежится с Томасом, как она висит на нём, наслаждаясь его компанией и утешениями. Скрывала свой подлый взгляд от Лии, от той, что сильнее всех нуждалась в
