Грег (
Fernand Gregh) достаточно прямолинеен: «Прежде всего, не думайте, что "Беранже" не добился успеха и что мы скучали в театре "Порт-Сен-Мартен", нет, "Беранже" — это успех, но это и приводит меня в отчаяние в отношении Саша Гитри, — как же наши надежды, наше будущее? Так он будет становиться всё менее и менее требовательным к самому себе, если он уверен в том, что вытянет абсолютно любой сюжет и сделает пьесу, которая будет оставаться на сцене по сто раз. [...] Мсьё Эрц может выйти прогуляться на десять лет, оставив театр на попечение отца и сына. Когда он вернётся, он всегда найдёт, что там всё ещё аплодируют, и что они приумножили как его, так и их состояние. Какое искушение для Саша Гитри — не прилагать дополнительных усилий, больше не искать на ощупь новое, истинное, прекрасное! Как хорошо почивать на лаврах, особенно когда из них можно приготовить отличный "потофё" (
Pot-au-feu) (букв. "котелок на огне"; блюдо — символ домашней французской кухни. — Прим. перев.)! Так опасно стремиться к лучшему, когда в руках хорошее! [...] Публика же, как вода, следует за ним, под уклон. Она любит картинки, она любит остроумие, она любит талант, она любит вашего отца, она любит вас; она всё это находит искусно объединённым в ваших пьесах, и она бежит туда. Но выходя из театра, так как она наивна, но не глупа, говорит себе: прекрасный вечер, но немного пустой. Зрители придут на вашу следующую пьесу, потому что там всё ещё будет прекрасно, и проведут там ещё три самых приятных часа [...]. Они будут видеть в вас лишь забавника, когда вы могли бы быть вожаком и творцом».
На сто восьмом представлении Саша решает закрыть «Беранже». Он бы продлил выступления на сцене театра «Порт-Сен-Мартен», но серия конфликтов с Анри Эрцем (Henri Hertz)[62] побудила его ускорить конец. Причиной было то, что Эрц был директором ещё и театра «Амбигу» (Théâtre de l'Ambigu-Comique), и имел отдельные контракты с каждым из Гитри. Он больше не желал видеть на одной сцене обоих Гитри. Один Гитри в любом из его театров обеспечивал бы максимальные сборы, а двое в одном не позволяли ему удвоить число кресел в зале. Более того, он был ещё и против такой быстрой остановки спектакля «Мой отец был прав»... Ничего не получается между Эрцем и Гитри!
И вот, однажды вечером в гримёрную двух актёров пришёл администратор театра от имени Эрца, чтобы объявить Саша какое-то окончательное решение, на что следует ответ:
— Раз уж он так поступает, скажите мсьё Эрцу, что я не пойду на его похороны!
— Нет, Саша, нет! — возразил Люсьен — Мне не нравится, как ты говоришь о нашем директоре... Скажите мсьё Эрцу, что мы с радостью пойдём на его похороны!
Этим всё сказано, и Гитри вновь получают свободу, Эрцу приходится принять, что следующая пьеса Саша в его театре поставлена не будет.
Не мешкая, с редким восторгом, пресса взялась за дело. Автор, он же актёр, охарактеризовал Эрца как «жалкого типа», а Эрц ответил, что выставил из театра этого Гитри, «ходячую катастрофу с его постоянной и повсеместной надменностью», впридачу осмеял в прошедшем марте выставку картин Саша в кабаре «Паук» (L’Araignée).
Чтобы не оставлять последнее слово за Эрцем и высмеять своего бывшего директора, Саша сочиняет ответ, который публикует в еженедельнике «Comœdia»:
Он называет меня катастрофой и хает мои картины!
Он так удивлён, что можно владеть ремеслом и даже тремя,
Тот, кто целыми месяцами ничего не делает,
Тот, кто может говорить только о жратве,
И гроши большие есть у него — думаете, от живописи!
Да, он умелый провинциальный директор.
Он нанимает труппу за четырнадцать франков.
У каждого актёра аж по шесть ролей,
И если зарплата скудна, то работа трудна!
Да, он умелый провинциальный директор...
И, чтобы выразить своё презрительное отношение к мсьё Эрцу, Саша задействовал четвёртую профессию, став директором литературно-художественного журнала с любопытным названием «Le Courrier de Monsieur Pic», роскошного и забавного издания, для которого его близкие друзья согласились каждый месяц присылать текст в виде воображаемого письма, адресованного пресловутому мсьё Пику.
Из оглавления первого номера можно узнать имена известных корреспондентов мсьё Пика, включая, конечно, Люсьена Гитри, но также Тристана Бернара, Куртелина, Клода Фаррера (Claude Farrère), Сэма, Анри Батайя. На протяжении нескольких месяцев к ним добавятся Анна де Ноай (Anna de Noailles), Порто-Риш, Доржелес (Dorgelès), Рене Бенжамен (René Benjamin), Виллеметц. Там же будут опубликованы неизданные тексты Мирбо, Ренара и Алле. Этот журнал, финансируемый Сержем Сандбергом (Serge Sandberg) выйдет только в девяти номерах, Саша не был готов к строгим и пунктуальным требованиям такого регулярного издания. Достаточно прискорбная потеря, поскольку можно легко представить тот патримониальный интерес, который мог бы представлять этот журнал, если бы он издавался несколько дольше...
После неприятностей с Эрцем Ивонн и Саша покидают Париж для небольшого турне, которое они триумфально завершат в Лондоне. Их ждал королевский приём с момента прибытия на вокзал Ватерлоо! Журналисты и почитатели знаменитой пары Гитри заполонили перрон и завалили их цветами. Они остановились в номере люкс отеля «Savoy», и на следующий день после их прибытия леди Кунар (Lady Cunard)[63] устроила частный приём, на котором они были почётными гостями.
В театре, начиная с 10 мая, исполняют несколько произведений Саша: «Ноно», «La Prise de Berg-op-Zoom», «Жан де Лафонтен» и «Иллюзионист». Люсьен также был частью праздника, поскольку он присоединился к ним с 17 по 20 мая, чтобы дать четыре исключительных представления «Пастера». 31 мая на афишах можно было увидеть анонс спектакля «Мой отец был прав». На следующий день королевские особы почтили Гитри своим присутствием. В антракте король и королева посетили их в артистической уборной и осыпали их комплиментами.
Большой успех и щедрый жест: 4 июня Саша даёт благотворительный завтрак в пользу Французской больницы в Лондоне.
По возвращении во Францию они с Ивонн переехали в большой особняк в 17-м округе Парижа на улице Альфонс-де-Невиль, дом 30 (ныне улица Alfred-Roll). И чтобы отметить свой уход с поста директора театра «Матюрэн», Саша в июне дал там шестнадцать представлений «Ноно» вместе с Ивонн.
В конце июня супруги уехали из Парижа, чтобы провести заслуженный отпуск. Они поселились недалеко от Парижа, в Кло дю Беллуа (Clos du Belloy), Мениль-лё-Руа (Mesnil-le-Roi), недалеко от Сен-Жермен-ан-Ле (Saint-Germain-en-Laye) и Мезон-Лаффитт (Maisons-Laffitte). Саша доводит до совершенства свою будущую пьесу «Я люблю тебя» («Je t'aime») и отращивает бороду, так как собирается играть в ней роль романтичного молодого архитектора, для которого наличие бороды — неотъемлемый атрибут. Ивонн проводит дни с большим удовольствием, поёт и ухаживает за садом.
