приходилось высаживать на заре десант, захватывать какую-нибудь деревушку и наполнять бочки речной водой.
Дело это было опасное. Когда после второй вылазки «Каролина» торопилась прочь от берега, из-за мыса на всех парусах вышел испанский люгер береговой охраны — guarda-costa. Первым его заметил Максвелл. Хорнблауэр увидел люгер раньше, чем Максвелл успел доложить о появлении неприятеля.
— Очень хорошо, Максвелл, — сказал Хорнблауэр, пытаясь не выдать волнения.
Он направил на люгер подзорную трубу. Тот был в милях трех, не больше, с наветренной стороны, и «Каролина» оказалась заперта в бухте. Пути к спасению были отрезаны. За то время, что они сделают два фута, люгер сделает три, а неуклюжий рангоут «Каролины» не позволял ей идти круче восьми румбов к ветру. Хорнблауэр смотрел, и в нем вскипало накопленное за последние семнадцать дней раздражение. Он злился на судьбу, впутавшую его в глупую историю. Он ненавидел «Каролину», ее неуклюжесть, ее вонь и ее груз. Он негодовал на свою неудачливость, загнавшую его в безнадежное положение.
— Черт! — произнес Хорнблауэр, от гнева буквально топая ногами по мосткам. — Тысяча чертей!
«Надо же, — с любопытством подумал он, — я пляшу от гнева». Но эта боевая лихорадка означала, что так просто он не сдастся. План действий созревал. Сколько человек в команде испанского guarda-costa? Двадцать? Это от силы, ведь задача подобных люгеров — бороться с мелкими контрабандистами. Поскольку внезапность на его стороне, у него есть шанс, несмотря на четыре восьмифунтовки, которые нес люгер.
— Пистолеты и абордажные сабли, ребята, — сказал он. — Джордан, выбери двух матросов и встань с ними тут, на виду. Остальные, спрячьтесь. Спрячьтесь. Да, мистер Таплинг, вам можно с нами. Не забудьте вооружиться.
Никто не будет ожидать сопротивления от нагруженного скотом транспортного судна; испанцы думают, что на борту не больше двенадцати человек, а там дисциплинированный отряд из двадцати. Главное — подманить люгер достаточно близко.
— Круто к ветру, — сказал Хорнблауэр стоявшему внизу рулевому. — Приготовьтесь прыгать, ребята. Максвелл, если кто-нибудь высунется до моего приказа, застрели его собственной рукой. Это приказ; если ослушаешься, тебе будет плохо.
— Есть, сэр, — сказал Максвелл.
Люгер приближался; несмотря на слабый ветер, под его острым носом пенилась вода. Хорнблауэр посмотрел вверх и убедился, что «Каролина» не несет флага. Это делало его план допустимым с точки зрения морских законов. Раздался выстрел, и над люгером поднялось облачко дыма: стреляли по курсу «Каролины».
— Лечь в дрейф, Джордан, — приказал Хорнблауэр. — Грот-марса-брасы. Руль под ветер.
«Каролина» привелась к ветру и лежала покачиваясь, — казалось, самое беспомощное на свете судно сдается на милость победителя.
— Ни звука, ребята, — сказал Хорнблауэр.
Животные жалобно мычали. Вот и люгер, отчетливо видна вся его команда. Офицер стоял на грот-вантах, готовясь перепрыгнуть на «Каролину». Все остальные беззаботно посмеивались над уродливой «Каролиной» и доносившимся из нее мычанием.
— Ждите, ребята, ждите, — сказал Хорнблауэр.
Люгер подошел к борту. Кровь прихлынула Хорнблауэру к щекам, когда он спохватился, что безоружен. Он велел своим людям взять пистолеты и сабли, посоветовал Таплингу вооружиться, а сам совершенно забыл, что ему тоже понадобятся шпага и пистолет. Исправлять это было поздно. Кто-то с люгера окрикнул его по-испански, и Хорнблауэр жестами показал, что не понимает. Люгер коснулся «Каролины» бортом.
— За мной, ребята! — закричал Хорнблауэр.
Он побежал по мосткам и, сглотнув, прыгнул на державшегося за ванты офицера. В воздухе он снова сглотнул, обрушившись всем телом на несчастного, обхватил его за плечи и с ним рухнул на палубу. Позади слышались громкие крики: команда «Каролины» прыгала на люгер. Топот ног, треск, грохот. Хорнблауэр поднялся. Максвелл только что зарубил офицера саблей. Таплинг впереди матросов бежал на нос; он размахивал саблей и вопил как сумасшедший. Через мгновение все было кончено. Изумленные испанцы не успели шевельнуть пальцем в свою защиту.
Так что на двадцать второй день карантина транспортный бриг вошел в Гибралтарский залив, ведя с подветренного борта захваченный люгер guarda-costa. Густой запах коровника тоже был при нем, но, по крайней мере, когда Хорнблауэр поднялся на борт «Неустанного», у него был ответ для мистера мичмана Брейсгедла.
— Привет, Ной, как поживают Сим и Хам? — спросил мистер Брейсгедл.
— Сим и Хам взяли приз, — сказал Хорнблауэр. — Сожалею, что мистер Брейсгедл не может сказать о себе того же.
Но главный интендант эскадры, когда Хорнблауэр доложился ему, сказал такое, что тот не нашелся с ответом.
— Вы хотите сказать, мистер Хорнблауэр, — спросил главный интендант, — что позволяли матросам есть свежее мясо? По быку в день на восемнадцать человек? На борту было достаточно обычной провизии. Невероятное расточительство, мистер Хорнблауэр, вы меня удивляете.
Глава десятая
Герцогиня и дьявол
Исполняющий обязанности лейтенанта Горацио Хорнблауэр привел шлюп «Ле рев», приз «Неустанного», на стоянку в Гибралтар. Он нервничал: спроси его сейчас, уж не думает ли он, что весь Средиземноморский флот наблюдает за ним в подзорные трубы, Хорнблауэр лишь рассмеялся бы в ответ на это фантастическое предположение, но именно так он себя чувствовал. Никто еще не оценивал столь тщательно силу легкого попутного бриза, не измерял так старательно расстояние между большими линейными кораблями, не рассчитывал с такой точностью, сколько места нужно «Ле рев», чтобы встать на якорь. Джексон, старшина шлюпа, стоял на носу, готовый убрать кливер, и быстро исполнил соответствующий приказ.
— Руль под ветер! — кричал Хорнблауэр. — Взять на гитовы!
«Ле рев» медленно скользил вперед, его инерция снижалась с потерей ветра.
— Отдать якорь!
Канат недовольно загромыхал, когда якорь потащил его через клюз, и вот наконец раздался долгожданный плеск о воду — якорь достиг дна. Хорнблауэр внимательно наблюдал, как «Ле рев» установился на якоре, и лишь затем немного расслабился. Приз доставлен в целости и сохранности. Коммодор сэр Эдвард Пелью явно еще не прибыл, значит Хорнблауэру следует доложиться адмиралу порта.
— Спустите шлюпку, — приказал он, потом, вспомнив о долге милосердия, добавил: — Можете выпустить пленных на палубу.
Последние сорок восемь часов они были задраены внизу: каждый командир приза больше всего на свете боится, как бы пленные не захватили судно. Однако здесь, в бухте, в окружении всего Средиземноморского флота, опасность миновала. Два гребца налегали на весла, и через десять минут Хорнблауэр уже докладывал о себе адмиралу.
— Вы говорите, она быстроходна? — спросил последний, оглядывая приз.
— Да, сэр. И достаточно маневренна, — отвечал Хорнблауэр.
— Я беру ее на службу. Никогда не хватает судов для доставки депеш, — задумчиво проговорил адмирал.
Несмотря на этот намек, Хорнблауэр приятно удивился, когда получил официальный приказ с множеством печатей и, вскрыв
