мальца заделает с армейской голодухи.
— Уговорили, — Марина вытаскивает трубочку и, запрокинув голову, медленно опустошает бокал. Грохает толстым дном о стойку, хватает воздух ртом и хрипит: — Он сколько градусов?
Я кладу руку Марине на плечо. Мне не терпится забрать подарок судьбы на эту ночь.
— Пойдём потанцуем!
— А я не танцую, — Марина разворачивается на высоком табурете.
Мерит меня презрительным взглядом, облокотившись на стойку. Поплыла девка.
— А я не спрашиваю, — сдёргиваю её со стула и, придерживая, чтобы не упала, тащу к сцене.
— Люблю дерзких мужчин! Заскочу в туалет на минутку и покажу тебе небо в алмазах, — перестаёт она сопротивляться, и я ослабляю хватку.
Алкоголь в голову ударил или блефует? В серых глазах Марины бесенята пляшут зажигательную «Ламбаду». Похоже, готова девка! Хватаю её за руку, сворачиваю в коридор к туалету:
— Только если на минутку.
— Ты даже не успеешь соскучиться! — Марина, икнув, тыкается губами в мою щёку и скрывается за дверью.
Моего терпения хватает ненадолго. Толкаю плечом дверь. Ветер гуляет по распахнутым дверцам обшарпанных кабинок. Твою ж мать! Окно в женском туалете для меня неприятный сюрприз. Хлопаю рассохшейся рамой с такой силой, что стекло вылетает и с треском обрушивается на пол.
Выпрыгиваю через окно во двор-колодец, выбегаю на улицу. Кинула стерва!
Возвращаюсь в ресторан, подзываю Рыжего и встряхиваю за грудки:
— Марину эту мне из-под земли достань!
— Свалила что ли? — озирается он по сторонам и заверяет меня. — Сейчас из подруг адрес живо вышибем! На хату к тебе везти или в баню на Фонари?
— Сегодня я себе Анжелу вызову. А жених Марины мне денег с этого дня торчит… Тридцатку. Думаю, замуровать окно в туалете хватит. И Марину себе насовсем хочу. Годная девка.
— А если у него таких денег нет? С армии он только? — уточняет аккуратно Рыжий.
— Учить тебя что ли надо? Сам же про похищение говорил, — кровь бурлит в жилах от предвкушения скорой расплаты. — И девку перед свадьбой умыкнёшь, и бабки с гостей сдерёшь. Да… Какая свадьба без драки? Наваляй жениху для ума. Небось все два года на трамбоне дудел и политгазету рисовал. Ненавижу идейных! К четырём часам завтра и Марину, и бабки сюда привезёшь.
— Похищение по-русски?
— Именно.
«Ты моей никогда не станешь…» — вот зараза песня привязалась!
* * *
Саня
— Девочка моя, — хриплю я Марине в рот, не в силах больше сдерживаться. — Пусти меня…
Противная трель звонка возвращает меня к действительности. Подпрыгиваю на постели мокрый, с дымящейся шашкой в труханах. Если б дотянулся, расколол бы этот чёртов телефон. Такой сон прервать! Мать просовывает в дверь голову в бигудях.
— Сань, возьми трубку! А то кот с утра кухонный аппарат расколошматил. Паразит! К холодцу подбирался.
— Да, мам, — прикрывая от неё хозяйство одеялом, вскакиваю с постели и хватаю трубку. В потёртом окошке телефона пробелы. — Номер не определился.
— И давай вставай, жених. — Мать хлопает дверью.
Не жалует она Марину. Но стол взялась приготовить. На ресторан денег у нас нет. Надо свалить сейчас к Андрюхе. Тётки приедут помогать матери, весь мозг мне сожрут. Маринкина мама после смены отсыпается и тоже подойти обещала.
— Аллё… Вас не слышно!
— Саня! — голос моей девочки дрожит. — Меня похитили…
— Ты где? — задаю, пожалуй, самый глупый вопрос в жизни. Спохватываюсь. — Мариш, не бойся. Я всё решу. Дай трубку, кто там рядом с тобой.
— Слышь, решала, — мужской голос кажется мне знакомым. До последнего надеюсь, что это разводка корешей. — Хочешь тёлку назад целкой получить, к трём часам вези бабло к Медному всаднику. Положишь под букеты тридцать косарей и вали ждать невесту к Дворцовому мосту. Сунешься в ментовку, Марину больше не увидишь.
— Да ты кто… — затыкаюсь. Меня больше никто не слушает. Липкий пот проступает каплями между лопаток. Смотрю на командирские часы: десять часов утра. А ведь хотел встать в семь. Девочка моя… Господи, спаси и сохрани её! Осеняю себя крестным знамением. Покрестился в армии, когда с задания живым вернулся. Смотрю на опрокинутый будильник. Кота работа. Во рту пустыня, в голове кавардак после мальчишника. Тридцак не ахти какая сумма. Странная сумма. В кино обычно требуют миллионы. Но у меня и двух косарей сейчас не наберётся. Всё в свадьбу вбухал. И вообще не хочется идти на поводу у… Твою ж дивизию! Даже не знаю, откуда тут ноги растут. Кому ж я так мог досадить?
Набираю Андрюхин номер:
— Дрыхнешь ещё?
— Какое там! Ленту красную с золотыми буквами утюжу. Свидетель как никак…
— Марину похитили. Поговорить надо.
— Как?..
— Об косяк. — Хватаю полотенце со стула, он с грохотом падает. Пинаю его ногой.
— Сейчас буду.
Наматываю полотенце на бёдра, выруливаю в коридор.
— Саня, какой ты стал, — тётка Наталья впихивает матери в руки коробку с фирменным тортом из магазина «Север» и всплёскивает руками. — Ну ведь жених! Иди я тебя обниму.
— Не до объятий… — но я уже тону в груди десятого размера.
Вырвавшись, скрываюсь в ванной. Кому ж я так насолил? Маринка моя ангел во плоти. У нас любовь с первого класса. Я ей верю. Не предаст меня никогда. От заграницы ради меня отказалась… Андрюха словно из Рязани пешком идёт. Спустя десять минут сижу одетый перед телевизором. Новости — одна краше другой. Вместе со старым телеком хочется в окно выкинуть и забыть. Шестьдесят кило «Радуга» весит. Помню чуть пупок не надорвали с соседом, когда лифт не работал, а мы её на восьмой этаж тащили. Где же взять денег? Вон, мужик на экране какой холёный. Чубатый, глаза чёрные, самодовольный. Цепура золотая на шее с мой палец, пиджак бордовый. Бандюган. Слушаю с кривой ухмылкой рассказ репортёра: у криминального авторитета Цыгана, видите ли, искали наркоту, а нашли шиш с маслом. Вот уж у кого денег, а мне хоть беги почку продавай. Хотя почему почку? Срываюсь с места и бегу в комнату. Стаскиваю со шкафа японский видак «Хитачи». Друг из загранки привёз, попросил через мой магазин толкнуть. На Невском народ богатый заходит. Равно, как и мутные пассажиры.
Звонок в дверь. Кудахтанье мамы и тётки в коридоре на тему, что Андрей вырос не меньше и тоже чем не жених.
— Давай ты скорее! — выглядываю из комнаты. С ума сойти в этом бабском царстве. Не верится, что сегодня с Маринкой поедем ночевать на съёмную квартиру. Поедем! Уверен, что поедем.
— Чего случилось? — смахивает Андрей с лица вежливую улыбку.
— Марина позвонила. В десять. Зарёванная вся. Потом какой-то гондон у неё трубку выхватил. В общем нужно тридцатку
