круглым аккуратным буквам затуманенным слезами взглядом:
«Уважаемая Наталья Афанасьевна! Спасибо вам, что вы своим нечаянным звонком открыли мне глаза на мою семью. Я не нашёл применения этим деньгам. Быть может, я тоже не очень хороший человек. Уверен, вы найдёте, как наилучшим образом распорядиться моим наследством. Любви и долгих лет жизни.
Иван Петрович Смирнов».
Наталья Афанасьевна сползла по стене и разрыдалась. Утром следующего дня достала чемодан с антресолей и открыла шкаф. Барахла накопилось будь здоров. Отобрав несколько полюбившихся вещей, она застегнула молнию и выкатила чемодан в коридор. До родного города было несколько часов езды.
Наталья Афанасьевна напрямую отправилась в хоспис. Её узнали там не сразу. Она ходила по обшарпанным палатам, и старые знакомые встречали её как родную. Сердце кровоточило, а душа оттаивала. После хосписа Наталья Афанасьевна поехала на кладбище и с трудом отыскала могилу Ивана Петровича, заросшую травой. С остервенением принялась рвать её, выдохнувшись взглянула на покосившийся крест.
— Я всё исправлю, — прошептала она.
Наталья Афанасьевна продала квартиру в Москве и вернулась в родной город. Вскоре хоспис преобразился. В нём появилось современное оборудование, а палаты стали уютнее.
На могиле Ивана Петровича установили гранитный памятник и зацвели в вазонах живые цветы.
Наталья Афанасьевна навещала могилу и подолгу сидела на скамейке возле неё. Рассказывала Ивану Петровичу про то, как идут дела в хосписе. В один из таких визитов, она услышала за спиной мужской голос.
— С отцом разговариваете?
Наталья Афанасьевна повернулась и увидела мужчину, чуть постарше неё.
— Почти, — улыбнулась она.
— А я вот жену три года назад схоронил, — грустно обронил мужчина. — Хожу потерянный. Словно вину свою чувствую, что не смог уберечь её. Пустота кругом.
— Присаживайтесь, — подвинулась Наталья Афанасьевна.
Мужчина представился Алексеем. Разговорились. Наталья Афанасьевна рассказала ему про хоспис. Пригласила Алексея попробовать себя в роли волонтёра. Стали помогать людям, работая бок о бок. Через год свадьбу справили.
Молитва матери
Таня смотрела на врача глазами, полными ужаса.
— Что значит «избавиться»?
Врач отложила ручку и сняла очки.
— Говорю же вам. Плод не развивается.
— Это ребёнок. Мой ребёнок. И он живой!
— Будете ждать, пока он замрёт? Хотите потом осложнений со здоровьем?
Таня прижала руки к животу и встала. Голова закружилась. Стены поплыли перед глазами. Таня схватилась за стол.
— Но ведь можно ещё что-то сделать?
— Хотите потом всю жизнь мучиться? Аборт на позднем сроке грозит не только бесплодием…
— Аборт и на раннем сроке бесплодием грозит. А мучиться я буду, если убью ребёнка. — Таня обессиленно плюхнулась на стул. За окном по-весеннему щебетали птицы, природа пробуждалась от сна, а на Таню словно смерть дохнула.
— Я вас предупредила, — врач вздохнула и указала на стопку медицинских карт. — Не первый год работаю. Вы сейчас идите домой, обдумайте всё хорошенько. С мужем поговорите. А завтра к десяти приходите. Натощак.
— Зачем? — Таня сфокусировала взгляд на плакате над кушеткой: маленький человечек в чреве матери. Её ребёнок не должен умереть. Платье липло к потной спине.
— Я вам уже сказала зачем. Вы в порядке?
— В порядке? — рассеянно переспросила Таня.
— Идти можете? — врач кивнула вошедшей медсестре. — Нина, принесите воды пациентке.
— Не надо, — Таня, стараясь не делать резких движений, поднялась и пошла прочь.
— Сумку забыли, — окликнула её медсестра.
Таня за лямку стянула сумку со стула и, толкнув дверь плечом, вывалилась в коридор. Взглянула на умиротворённые лица будущих мам, и пошатываясь прошла к лестнице. Держась за перила, медленно спустилась в вестибюлб и вышла на улицу. «У нас всё будет хорошо, — Таня погладила живот и опустилась на скамейку. — Мама тебя не оставит».
Достала телефон и позвонила мужу:
— Коть, можешь меня от консультации забрать?
— Что случилось?
— Голова сильно кружится.
— Сейчас буду.
Костя работал дома и примчался через пять минут. Усадил Таню в машину, потрепал по коленке:
— Что глаза на мокром месте?
— Наш малыш… — Таня смяла во влажных ладонях подол платья. — Он почему-то не развивается. Но это же не страшно… Кто-то быстрее растёт, кто-то медленнее.
Костя нахмурился:
— Что врач говорит?
— Ерунду говорит. Представляешь, аборт предложила.
— Может, и не ерунду?
— Костя! Это наш ребёнок!
— Тань, подожди…
— Я и хочу подождать, — расплакалась Таня. — Малыш ведь жив. Зачем убивать его?
— Иди ко мне, — потянулся к ней Костя.
Таня уткнулась ему в плечо.
— Здесь нужно понимать, чем мы рискуем. Мне лишь бы ты здоровенькая была. И малыш. Он что, больным родиться?
— Он может вообще не родиться… Тьфу-тьфу-тьфу, — ударила себя Таня по губам. — Барсукова, врачиха эта, говорит, бывает что беременность в таких случаях замирает.
— Так ведь не замерла ещё?
— Нет!
— Ну и успокойся. Сходим к другому врачу. Поедешь к тётке-то? Ты ж на день рождения собиралась.
— Не хочу я.
— Давай отвезу. Развеешься немного, пирогов потрескаешь. Ну не плачь, заяц.
— Ладно, — буркнула Таня.
Костя высадил её возле тёткиного дома — сталинской высотки. Сам заходить не стал. Таня поднялась на лифте, пообещав себе ни слова не говорить родне о случившемся. Но получилось как-то всё само собой. На просторной кухне, за мытьём посуды.
— Танечка, как же так? — ужаснулась мама и потянулась за стаканом воды.
— Тихо, Валя, — цыкнула на неё Неля — мамина сестра и виновница торжества. Неля была старше Таниной матери, своих детей у неё не было. — Слушай, что врач говорит, Таня. Пока срок маленький, делай.
— Нет, — тихо, но твёрдо сказала Таня. — Может врач ошиблась.
— Да что ты с ума сошла? А если не ошиблась? — Света, Нелина подруга, всегда держала её сторону. — Даже если и выносишь, родишь больного. Намучаешься.
— Мужики больных не любят… — Неля кивнула в сторону кабинета, куда ушли курить её муж с друзьями.
Мама обняла Таню.
— Ты сама думай, доченька…
— Ты сейчас научишь, — снова заткнула её Неля.
— Делай аборт и не дури. Вон моя соседка, — поддакнула Света, — ребёнку пять, а она его всё в коляске катает. Тоже говорили ей — не рожай. А она всю беременность по больницам. Надо ей было. Неля правильно говорит.
— На маленьком сроке самые важные органы закладываются, — кивнула Неля.
Накрыли стол к чаю, и новость распространилась среди других гостей. Таню жалели, рассказывали жуткие истории. Таня незаметно вышла из-за стола. Мама догнала её на лестнице.
— Не слушай никого. Родится больной — поднимем.
— Да почему вы уже решили, что он больной? — взорвалась Таня. — Лучше бы не говорила вам ничего!
Она бросилась вниз по лестнице. На улице отдышалась и схватилась за живот. Тянущая боль напугала её.
— Костя, — позвонила она мужу, — мне плохо. В больницу надо.
