Я направляюсь во внутренний дворик и обнаруживаю, что стою на невидимой разделительной линии между двумя совершенно разными группами.
Справа — дюжина людей, большинство из которых я уже видела в доме. Но помню только пару имен. Слева — гораздо меньшая группа. Раза в два. В этой группе, откинувшись назад, опираясь локтями на перила, с болтающейся в пальцах бутылкой пива, стоит Матео. Его взгляд устремлен на меня, как будто я все еще голая и мы все еще одни в крошечной ванной.
— Это она? — говорит мужской голос справа от Матео, привлекая мое внимание.
Я сразу же узнаю его. Татуировка в виде трех треугольников на его скуле возле глаза. Это те парни, которых я фотографировала на пляже. Но в группе не только парни. С ними две женщины, и хотя у них нет такой же татуировки на лице, у них такие же полуночно-черные глаза и такие же волосы, и они смотрят на меня так, будто я враг номер один.
У меня чешутся ноги, чтобы убежать обратно в дом. Запереться в комнате до утра.
Впервые за сегодня я жалею, что Грант не здесь. По крайней мере, мне было бы куда направить свое внимание. Я думаю о том, чтобы присоединиться к большой группе, заново представиться и надеяться, что они примут меня в свои ряды.
— Это она, — отвечает Матео.
Мужчина рядом с ним сверкает злобной ухмылкой.
Неужели у каждого члена этой семьи есть злая жилка?
Приняв решение, я поворачиваюсь, чтобы вернуться в дом.
— Эй, хаоле! — Другой парень, не такой как первый, но с такой же татуировкой, встает передо мной. — Так скоро уходишь?
У меня возникает искушение обойти его и вернуться наверх, но я не хочу, чтобы они пугали меня.
Я расправляю плечи, поднимаю подбородок и смотрю парню в лицо.
— Пойдем, потусуйся с нами. — Он дергает подбородком в сторону Матео и его небольшого круга семьи.
Я осторожно присоединяюсь к группе и чувствую, как они теснятся вокруг меня. Мой пульс учащается, но я говорю себе, что какими бы неловкими ни были отношения между нами, я не верю, что Матео позволит кому-то причинить мне боль. Несмотря на его непринужденную позу, его мышцы напряжены, а выражение лица настороженное. Он наблюдает за мной, и когда я устанавливаю зрительный контакт, он слегка наклоняет голову, затем опускает подбородок на долю дюйма в знак негласного приказа встать рядом с ним. В полукруге пугающих незнакомцев я с радостью подчиняюсь.
Высокая темноволосая женщина с золотым кольцом в носу открыто изучает мою внешность.
— Так ты — это она, да? Девушка, которая не умеет плавать.
Я прислоняюсь спиной к перилам, переминаюсь с ноги на ногу и думаю, как защититься. Я умею плавать, но если скажу об этом, то только открою себя для новых насмешек. Вместо этого я поднимаю свой напиток.
— Это я. — Я делаю глоток сангрии и молюсь о том, чтобы жидкое мужество поскорее пришло.
— Хорошо, что наш парень был рядом, иначе ты бы стала кормом для рыб, жительница материка. — Этот парень определенно один из родственников Матео. У него такой же устрашающий взгляд, противоречащий его мальчишеской ухмылке.
— Я в этом не сомневаюсь. — Нет смысла не соглашаться. — Я бы полетела домой в гробу.
— Нет. — Еще один парень, этот моложе Матео. Если пытаться угадать, то лет восемнадцать или девятнадцать. У него такая же татуировка возле глаза. — Здесь не находят тел. Ты бы навсегда затерялась в море.
Мысль о том, что мое тело преодолевает сотни миль по темному океану, вызывает у меня дрожь.
Что-то легонько дергает меня сзади за толстовку. Я собираюсь повернуться и убрать то, что зацепило ткань, но тут я чувствую теплое прикосновение ладони. Я втягиваю воздух и задерживаю его. Матео скользит рукой по моей спине под толстовкой.
Я колеблюсь между тем, чтобы отстраниться и прижаться к нему. В итоге остаюсь неподвижной, как статуя, пока он пальцами вычерчивает крошечные узоры на моей коже, как будто пишет секретное послание. Мурашки пробегают по моим ногам. Непрекращающийся гул в моем животе превращается в тупую боль.
— …не так ли, хаоле? — Другая девушка, эта с лохматой стрижкой «пикси» и веснушками, поднимает брови, ожидая моего ответа.
Матео не прекращает пытку своими пальцами, скользя по моей коже.
— Я… что? — Мой голос звучит слишком взволнованно. Слишком хрипло.
Уголком глаза я замечаю, что Матео ухмыляется, глядя на свои ноги.
— Ты пьяна или что? — Глаза женщины сужаются в знакомой манере.
— Вы все родственники? — спрашиваю я.
Девушка с кольцом в носу фыркает.
— Это так очевидно?
— Энцо, Рори, Кило и Рене, — говорит Матео, указывая на каждого парня, прежде чем представить двух девушек. — Шеннон, девушка Рори, а это Алани. Сестра Рене. — Он показывает на девушку с короткой стрижкой.
— Приятно познакомиться с вами, ребята. — Судя по дразнящим прозвищам, я предполагаю, что никто из них не знает моего имени. — Я Элси. Безнадежная хаоле, которая не умеет плавать.
Рука Матео вздрагивает на моей спине за долю секунды до того, как Энцо и Рене смеются. Остальные выглядят впечатленными моим самообладанием.
— Тео сказал, что ты фотограф, — говорит Кило, самый крупный и пугающий из всех. — На кого работаешь? — Он не пытается скрыть свое отвращение.
Рука на моей спине скользит выше, ловкие пальцы ищут бретельку лифчика.
Я судорожно втягиваю воздух.
— Ни на кого, пока. Я не фотожурналист и не папарацци, если ты об этом подумал. — Воспоминание о реакции Матео в тот день, когда он застал меня за фотографированием, заставляет меня думать, что у его семьи не очень хорошие отношения с журналистами.
— Все продается, если цена правильная. Люди готовы платить за то, чтобы получить его снимок. — Кило кивает головой в сторону Матео. Темные глаза Кило холодны и расчетливы. Каждый дюйм видимой кожи покрыт чернилами. Татуировка на его шее исчезает в волосах, и я думаю, не татуирован ли весь его скальп.
Мой позвоночник напрягается. Я хочу спросить, зачем кому-то платить за фотографию Матео, но слишком оскорблена тем, на что он намекает.
— Вообще-то, — говорю я медленно. — Нет. Я не хочу зарабатывать деньги, фотографируя людей. Я художник. Я хочу помочь людям пережить обычные вещи необычным образом. Я хочу, чтобы мои фотографии заставляли людей что-то чувствовать.
Матео скользит рукой по моему бедру и сжимает так, что это похоже на одобрение.
— Продай фотографию Тео, и заставишь многих людей что-то почувствовать, — рычит Кило.
— Полегче, здоровяк. — Энцо хлопает Кило по плечу. — Деньги есть деньги, хаоле, — говорит он, внимательно наблюдая за мной. — Люди каждый день продают за них свои души. Ты не особенная.
— Энцо. — То, как это имя сорвалось с уст Матео, заставляет Энцо вскинуть руки и захихикать.
— Я думаю, это круто, — говорит Шеннон.
Я не удивлена, что поддержка исходит от единственного не родственника из всей группы.
Рене отпивает от своего пива.
— Откуда ты?
— Из Южной Дакоты. — У меня потеют ладони. Это допрос. Находясь словно под прожектором в сочетании с рукой Матео, властно сжимающей мое бедро, у меня кружится голова. Меня ставят в тупик его перепады «горячо, потом холодно, потом снова горячо».
— Вот ты где, — громко говорит Куинн, прокладывая себе путь в полукруг и зарабатывая взгляды от Кило и Энцо. — Кто твои друзья? — Ее глаза расширены, и все ее попытки скрыть шок от того, что она видит меня так близко к Матео, не работают.
— Вообще-то мы только что познакомились, — говорю я.
Подруга знает, откуда я знаю Матео. Чего не знает, так это того, насколько мы стали близки.
Ее взгляд опускается туда, где его рука исчезает за моей спиной, и я предполагаю, что она догадалась.
— Я не видела вас здесь раньше, ребята. — Она смотрит на всех, кроме Матео. — Что привело вас сюда?
Энцо хихикает, звук темный и немного пугающий.
— Говорит хаоле.
— Мы здесь живем, — говорит Кило. — Что привело вас сюда?
Куинн прикусывает нижнюю губу.
