Хуан неожиданно что-то залопотал на незнакомом языке, время от времени постукивая себя кулаком в грудь. Крест слушал очень внимательно, не перебивая, задумчиво морщился, наконец, ответил метису — несколькими короткими фразами, посмотрел на Дениса и Мари, подмигнул:
— Ладно, пошли. Веди, небесная сеньора, к своим лошадям…
Метров сто проползли, потом побежали.
— Стойте, — приказала Мария, заслышав взволнованное лошадиное похрапывание. — Я к лошадям пойду одна, нашепчу им на уши всякого, чтобы были послушными. А вы подходите минут через пять, — плавно зашагала дальше.
— А почему Хуан остался? — хрипло дыша, спросил Денис.
— Очень уж ему хочется — отомстить бошам за смерть своего названого брата. Мы с ним так договорились: получив от нас сигнал, он выпускает с пяток гранат по лагерю противника, первым делом стараясь вывести из строя автомобили. Потом со всех ног бежит к кебрачо, лезет наверх…. В ветвях этого дерева можно спрятать целый взвод. И ему хорошо — мофам отомстил, и нам неплохо — после такого обстрела бошам будет не до погони…
Лошади были на удивление смирными и покладистыми, Мари всегда умела общаться с животными, добиваясь при этом феноменальных результатов. Отъехав метров сто пятьдесят, Крест остановился, достал ракетницу и запустил в небо красную ракету. Ещё через минуту загремели — один за другим — взрывы, над пампой встало огненное облако. Очевидно, рванули бензобаки машин. После небольшой паузы зазвучали беспорядочные автоматные и пистолетные выстрелы.
Скакали часа три. Денис очень давно уже не сидел на лошади, поэтому быстро стёр себе задницу до крови, и большую часть пути проделал, стоя на стременах. Удовольствие ниже среднего: сводило икроножные мышцы, нестерпимо ломило поясницу, хотелось пошло и безвозвратно умереть…
Но всё когда-то заканчивается: вот впереди, за краем высокого обрыва, показались чуть розоватые воды, полностью соответствующие своим цветом названию реки — Рио-Рохо. Пока Денис, болезненно постанывая, наклонами и приседаниями приводил в порядок измученное тело, Крест и Мария расседлали измученных коней и отпустили их в пампу — на волю.
— По крайней правой тропе мы спустимся к реке, — пояснил Саня. — Там посёлок итальянских переселенцев: рыбу ловят, занимаются коммерцией с речными индейцами, дают напрокат лодки с мощными моторами.
Итальянская деревушка оказалась непрезентабельной донельзя: обычные глинобитные хижины, крытые красной черепицей, высокие кучи мусора и объедков тут и там, снующие под ногами облезлые собаки. Наблюдалось единственное национальное отличие от других аналогичных поселений — возле каждой лачуги росли молодые оливковые деревья.
Крест громко постучал в фанерную дверь нужного домика, прокричал несколько длинных фраз на итальянском языке. Ответом же ему была мёртвая тишина. Ещё минут пять Алексу пришлось стучать и ругаться, прежде чем последовала ответная реакция: послышались звонкие шлепки босых ног по деревянному полу, загремел отворяемый засов, дверь распахнулась, наружу высунулась заспанная морда, украшенная чёрными густыми усами. Усач, одетый в одни несвежие портки, вывалился на улицу, недовольно почёсывая волосатую грудь, и незамедлительно вступил с Крестом в жаркую словесную перепалку. Через десять минут Саня расстроено махнул рукой, сигнализируя об отходе.
Они присели на дно перевёрнутой дырявой лодки, в трёх метрах от пологого берега реки.
— Странные дела творятся нынче! — печально объявил Крест, в сердцах сплёвывая в сторону. — Представляете, вчера с утра у этого итальяшки было три моторки, которые он сдавал в аренду заезжим туристам. К вечеру не было уже ни одной. И так по всей деревне…. Восемь лодок вчера скупили, не торгуясь, приезжие. Причём, как утверждает наш усатый дружок, у всех этих приезжих росли «немецкие уши». Улавливаете мысль?
— Ничего себе! — присвистнула Мари. — Получается, что мысль об отходе по реке пришла в голову ни тебе одному…
— Получается, что так. Ситуация слегка осложняется…. Эй! Не смей заходить в воду! — истошно завопил Саня, заметив, что Денис сбросил сапоги и закатал штаны до колен, намериваясь охладить в реке уставшие ноги.
— Почему это — «не смей»? — слегка обиделся Денис.
— Потому, что тут водятся пираньи! Слыхал про таких кровожадных рыбок?
— Ну, слыхал…. А что, они набрасываются всегда и на всех?
— Если чувствуют, что в воду попала кровь, то всегда набрасываются. А у тебя на одной ноге имеется свежая ссадина, да на другой — кровавый мозоль…. Просекаешь, чудило?
В ста метрах ниже по течению реки к берегу были причалены длинные плоты, связанные из толстых деревьев. На плотах были выстроены крохотные шалаши, горели маленькие костерки, над которыми висели разномастные котелки и кастрюльки.
— Что это такое? — спросил Денис, указывая на плоты.
— Деревья ценных пород: палисандр, розовое дерево, красное дерево, другие всякие, — объяснила Мари. — Они растут в сельве, а там нет дорог. Поэтому ценная древесина вырубается по берегам рек, по ним же сплавляется к портам, где загружается в корабельные трюмы и вывозится в Европу, в Штаты…. Эти же плоты двигаются к Буэнос-Айресу. Ух, ты! Это же идея! Саша…
— Я всё понял! Я сейчас! — вскочил с лодочного дна Крест и со всех ног рванул к плотам.
Вернулся Саня достаточно быстро — довольный и весёлый, с большим тюком в руках. Радостно оповестил:
— Я договорился с их «главным», нас берут с собой! Денег, правда, содрали немеренно, да и поработать придётся…. Зато боши на плотах нас не найдут ни за что, особенно в одежде плотовщиков. Вот, господа и дамы, — начал развязывать свой узел, — извольте переодеться!
«Странная эта Аргентина…», — рассуждал про себя Денис. — «Каждый день приходится кардинально переодеваться…».
Мари, одетая в длинное и мешковатое цветастое платье, с голубым платком на голове, смотрелась какой-то неприметной замарашкой. Денис и Крест были облачены в короткие холщовые штаны и длинные рубахи светло-серого цвета, на головах у них красовались широченные джутовые шляпы. Все трое, естественно, были босыми.
— Вы, новенькие, ступайте на второй плот, — велел «главный»: толстый и вальяжный мужчина с сильной примесью индейской крови. — Пойдёте прямо за моим плотом. Куда он, туда и вы…. Всё понятно?
Денису даже нравился такой способ передвижения: плыви себе, никуда не торопясь, любуйся местными экзотическими красотами, строй планы на будущее…. Иногда плоты долгое время шли вдоль одного берега, а порой начинали совершать сложные манёвры, видимо, следуя за извилистым судоходным руслом Рио-Рохо. Временами мимо проносились моторные лодки с хмурыми личностями на борту. Личности внимательно изучали водную гладь реки и её низкие берега, не обращая на плоты никакого внимания.
