правой руке, чтобы сорвать кольцо, которое отныне ничего уже не значило.
Пальцы не нащупали кольца. Просто потому, что его там никогда не было — Семён не был женат. Но пустой палец не навёл его на эту простую мысль, а подсунул другую: «Да потому что — всё уже».
Открылась дверь. Кашляя и распространяя запах курева, в машину влез Володя. Постучал себя кулаком по груди.
— Сука, ощущение какое-то странное сейчас. Как будто дыра в лёгком. Схожу, наверное, флюшку сделаю завтра. Бросать надо, конечно… Ты чё?
Семён ткнул стволом пистолета в грудь напарнику и выстрелил.
Маэстро дождался, пока стихнут судороги. Повернул голову. Призрак появился в десятке метров. Он посмотрел равнодушно на своё мёртвое тело, развернулся и побрёл к дороге. Пустышка, как и следовало ожидать.
— Молодых надо брать, — пробормотал Маэстро. — На молодёжь вся надежда.
Он усмехнулся и вновь наклонился к машине. Зашептал на ухо пришедшему было в себя Семёну.
— Всё ты правильно сделал, без него земля чище будет. Теперь только тело спрятать надо.
* * *
Корпоратив шёл по накатанной. Все потихоньку накидывались, разговоры становились оживленнее, а смех — громче. Говорили, естественно, о работе. О чём ещё разговаривать коллегам, собравшимся, чтобы отдохнуть от работы? Насколько знаю — это везде плюс-минус так, в любой конторе. Интересно, что будет, если Мстислава решит замутить корпоратив?
Я попытался представить корпоратив с участием Дениса. Фейерверки, барышни в пышных юбках, отплясывающие на столе канкан, грохот музыки и реки шампанского. Бутылки, которым сносят горлышко саблей. Никогда этот фокус, кстати, вживую не видел, надо Дениса попросить, чтобы изобразил. Вот уж у кого за столетия наверняка рука набилась.
Н-да, корпоратив в отеле Мстислава допустит разве что через свой труп. Хотя… Чем чёрт не шутит, Мстислава — бабка отчаянная. А чтобы проблем с начальством не было, Даниила Петровича пригласить можно. Денис его накидает в первый же час, а потом будет рассказывать, что всё, что творилось, Даниилом Петровичем было одобрено лично. Причём, что характерно, не соврёт. Даниил Петрович тоже явно не из тех, кто на пьянках по углам шкерится. Главное, чтобы из отеля постояльцы не разбежались. Нашим-то, в призрачном мире, пофиг, а вот тем, кто в реале…
Ладно. Короче, в целом — мысль интересная. Как появится время, я её подумаю.
Не пить во время сборищ в магазине означало весь вечер отвечать на вопрос «а чё не пьёшь?». Ну, логично, в общем-то — что тут ещё делать. Даже «я за рулём» не канало — фиг ли, спрашивается, на пьянку на машине приехал? Поэтому сидел я с банкой пива в руках.
Банка не прозрачная, очень удобно. Никаких тебе «а чё не пьёшь?» — при том, что почти не пьёшь. Сколько я выпил, и какая это по счёту банка — поди знай.
Где-то через час я с изумлением понял, что пользуюсь не меньшей популярностью, чем Изольда. И если на Изольду просто смотрели, не решаясь с ней заговаривать — трущийся рядом Никита не в счёт, — то мне каждый первый считал своим долгом задать вопрос, как же это я так.
В смысле, каким образом ухитрился совершить такой охренительный карьерный рывок. Обслуживать единственный аквариум вместо десятков, заниматься этим едва ли раз в неделю, а получать вдвое больше, чем прежде — с точки зрения парней, это было как вместо сериальной массовки отхватить главную роль в голливудском блокбастере. И, естественно, повторить мой успех мечтал каждый.
Я догадывался, что так будет. Зная Олега и Никиту, предполагать, что информация о том, какая я везучая сволочь, дальше них не пойдёт, было глупо. Коню понятно, что все уже всё знают. И я решил опираться на «везучую сволочь». Разводил руками и говорил:
— Ну, блин. Повезло. Оказался в нужное время в нужном месте. Считай, в лотерею выиграл.
К лотерее вопросов не было, парни понимающе кивали. Покажите мне человека, который ни разу не мечтал выиграть. А о нюансах вроде Маэстро и пожирателей я, естественно, умолчал. У каждого свои недостатки, в каждой профессии свои тонкости.
Никита ездил по ушам Изольде. Рассказывал, как у нас тут всё круто. До того увлечённо, что, кажется, сам верил — есть у него такое свойство.
Какая охренительная у нас фирма, и какой он, Никита, охренительный руководитель. Вот прям отец солдатам. Он и к Изольде обращался с этакими псевдоотцовскими интонациями. Хотя, чем дольше я наблюдал, тем больше утверждался в мысли: последнее, что Никита сделал бы с Изольдой, это удочерил.
Изольда держалась мужественно. Если бы я мог — поаплодировал бы.
Она ухитрялась и улыбаться вполне дружелюбно, почти не деревянно, и вместе с тем держать Никиту на расстоянии. Попытку придвинуться поближе к ней пресекла, просто поднявшись на ноги. А когда Никита, якобы увлечённый рассказом, попытался схватить её за руку, посмотрела на его ладонь долгим недоуменным взглядом. Никита тут же «спохватился» и руку убрал.
— А может, нам потанцевать? — осенило вдруг его.
Мы ответили прифигевшим молчанием. В поголовно мужском коллективе — коню понятно, что ничем подобным на корпоративах не занимались никогда.
— Раньше среди нас не было прекрасных дам, — развил свою мысль Никита. — А теперь…
Он не договорил. С улицы донёсся звук выстрела. Громкий, заглушивший музыку.
Глава 20
Услышав выстрел, все, кто был в магазине, заткнулись, как по команде. Даже Никита.
— Фигасе, — после нескольких секунд молчания выразил общее впечатление Олег.
— Глушитель рванул у кого-то? — предположил Димон.
— Нет, — начала было Изольда, — это… — но тут же, спохватившись, исправилась. — Я хотела сказать, что не знаю, что это за звук.
— Да какой к хренам глушитель. Стреляли, — авторитетно заявил Костян. И первым пошёл к дверям.
Костян у нас старше всех, даже Никиты, повзрослел в восьмидесятые. Сам я не был уверен, что отличу звук выстрела от взрыва глушителя. То есть, в другой ситуации не отличил бы.
Но сейчас откуда-то появилось и засвербело нехорошее предчувствие: прав Костян. Ни хрена это не глушитель.
— Костя, стой! — неуверенно окликнул Никита. — Мало ли…
Костя молча отмахнулся. И будто тем самым подал сигнал. Теперь уже все посрывались с мест и ломанули за ним.
Вот всё-таки охренительная ситуация. Казалось бы, услышал ты выстрел. Что происходит, понятия не имеешь, но твёрдо знаешь одно: тебя это не касается. Ты сидишь в магазине, в тепле
