Желтый Камень и Ва ку'та не стали хвататься за оружие, они сразу же поняли, что этих людей постигло какое-то страшное несчастье. Желтый Камень соскочил с мустанга, протянул руку в приветственном жесте.
— Кто вы, братья мои? — спросил он на языке жестов.
К Желтому Камню подошел мужчина и ответил ему на ломаном английском, помогая себе жестами.
— Мы — шайены из лагеря вождя Черный Котел.
Услышав этот ответ. Желтый Камень вздрогнул. Вождь группы южных шайенов, Черный Котел, был братом матери Скалистого Цветка, жены Желтого Камня. Именно в лагере Черного Котла хотела Скалистый Цветок искать прибежища, когда они покидали Миннесоту. Желтый Камень с большим интересом задал следующий вопрос:
— А что мои братья делают здесь? Куда вы идете? Вы ведь замерзнете до смерти в таком состоянии! Где ваша одежда, типи, лошади? Где ваш лагерь?
Крупные слезы заблестели в запавших глазах шайена, он опустил припорошенную снегом голову на грудь и с трудом, прерывающимся голосом произнес:
— Уже нет с нами вождя Черного Котла… Нет лагеря, нет моих братьев… Все погибли…
Желтый Камень буквально онемел, но быстро взял себя в руки, стал спрашивать дальше:
— Что ты такое говоришь, Великий Дух лишил тебя разума?
Шайен ответил ему дрожащим голосом:
— Полковник Чивингтон из Денвера… напал на наш лагерь у Сэнд Крик. Вырезал всех… мужчин, женщин, детей и стариков; всех. Немногим удалось спастись…
Желтый Камень, как будто не способный понять того, что говорит шайен, оцепенелым взором смотрел на горстку полунагих, посиневших от холода, израненных людей. Слезы помимо воли потекли из его глаз. Порывистым жестом сорвал он прикрывавшую его плечи бизонью шкуру и набросил ее на стоящую ближе всего женщину с ребенком на руках. Взволнованный до глубины души юный Ва ку'та отдал укрывающую его шкуру другой женщине.
Желтый Камень глубоко вздохнул, как будто вырвавшись из предательского омута, повернулся к сыну и крикнул ему:
— Садись на коня и скачи что есть духу в лагерь! Пусть берут лошадей, волокуши, теплую одежду и как можно быстрей едут нам навстречу! И пусть поспешат! Эти люди умирают.
Ва ку'та, не пряча слез, на бегу вскочил на мустанга и, как безумный, понесся на север к лагерю.
Снова пошел снег. Желтый Камень посадил на своего мустанга прижимающую к груди младенца женщину, от другой принял окоченевшего ребенка и сказал:
— Пойдемте, а то снег нас засыплет, мы замерзнем. Лагерь дакотов здесь недалеко. И скоро подоспеет помощь. Надо вам собрать последние силы.
Люди двинулись. В отупении брели они по снежной, заледенелой прерии. Время от времени кто-то из шайенов падал на землю, но другие снова ставили его на ноги и, окоченевшие от холода, они шли вперед. Полуодетые, голодные, замерзшие дети даже не имели сил плакать. Безумному путешествию, казалось, не будет конца. Ледяной ветер оплакивал трагическую судьбу красных людей с Великих равнин.
Наконец, в снежной заверти показались очертания лошадей и людей. На помощь братьям шайенам кинулись не только мужчины, но и женщины вахпекуты, а во главе их шайенка Скалистый Цветок, жена Желтого Камня. При виде ужасного состояния беглецов-шайенов раздались рыдания и причитания, перемежавшиеся проклятиями жестоким белым людям. Несмотря на сильный снегопад, людей одели, усадили на лошадей. Тех, кто уже не мог держаться на коне, уложили на волокуши, укрыли одеялами и шкурами бизонов.
Вскоре жалкая кавалькада добралась до лагеря вахпекутов. Лагерь жужжал подобно улью. Шайенов быстро разместили по типи. Все вахпекуты стремились помочь несчастным братьям, пострадавшим от общего врага — белого человека. Но прежде всего нужно было поддержать гаснущие искорки жизни в этих истощенных, пораненных, замерзших телах. Их натирали снегом, чтобы кровь быстрее бежала в жилах, перевязывали раны и обморожения. Шаман Ва хи'хи сбивался с ног, умело удалял пули, заново складывал сломанные руки, давал отвары трав, перевязывал обморожения, а одновременно бил в барабан, танцевал, чтобы отогнать злых духов и призвать добрых, окуривал шайенов дымом священных растений, произносил сильные заклятия… Благодаря его неустанным трудам и молитвам от ран и истощения умерли только одна женщина и два ребенка.
Вахпекуты проявили громадную заботу о несчастных беглецах, поделились с ними всем, что имели сами. Кормили их, снабдили теплой одеждой.
Когда призрак смерти был отогнан, в типи совещаний у Та-Тунка-Скаха собрались старейшины вахпекутов, чтобы услышать от шайенов, каким образом случились эти ужасные события. История шайенов была так схожа с печальной судьбой многих индейских племен, которых гнали с их земель алчные белые люди…
XIV. ИСТОРИЯ ПОВТОРЯЕТСЯ
Бизоны и другие животные паслись в основном на землях шайенов и арапахо. Туда часто приходили дакоты с севера, а с юга команчи и кайова. Это не вызывало конфликтов, поскольку шайены закопали военный топор с этими племенами.
Какое-то время белые переселенцы огибали страну шайенов, так как Орегонская дорога задевала лишь северное ее окончание, а дорога на Санта-Фе — южное. Но такое положение не могло длиться вечно.
В 1858 году в Скалистых горах было найдено золото. Прослышав об этом, через край шайенов и арапахо потянулись тысячи белых искателей золота, они передвигались вдоль реки Смоки Хилл с востока на запад и обратно. Обозы охваченных золотой лихорадкой людей истребляли и спугивали животных, сводили деревья по берегам рек.
Поначалу индейцы довольно дружественно относились к белым людям, однако вскоре начались конфликты. Рудокопы пробирались в лагеря индейцев и приставали к индианкам, пока их мужья отсутствовали.
Не считаясь с правами индейцев, белые основательно осели в предгорьях Скалистых гор, в западной части края шайенов. Правительство Соединенных Штатов заставило шайенов и арапахо принять это обстоятельство как свершившийся факт. По договору, заключенному в форте Уайз 18 февраля 1861 года, шайены и арапахо отдали правительству все свои земли за исключением клочка, расположенного между реками Арканзас и Биг Сэнди, этот клочок и назывался резервацией Сэнд Крик.
Резервация представляла собой бесплодную, песчаную территорию. Шайены и арапахо, не желая умирать с голода, по-прежнему кочевали по тем же местам, что и раньше, никак не беспокоя при этом белых людей. Иногда только, при случае, молодые, горячие воины совершали нападения.
Стада бизонов исчезли из мест, часто навещаемых белыми людьми, и потому в 1863 году среди шайенов и арапахо воцарился голод. По суровой необходимости они стали нападать на обозы белых, забирая продовольствие и не трогая людей.
