и стою возле неподвижного тела разбойника.
Всё заканчивается практически мгновенно. Пять безжизненных тел, и здоровенный свирепый орк с окровавленным огромным мечом.
Я в ужасе смотрю на искажённое лицо орка, на торчащие клыки, на хищную позу, на то, как он цепко ощупывает кусты быстрым взглядом, а потом смотрит на меня.
Невольно пячусь от него. Орк накрывает широкой ладонью своё лицо, тяжело дышит, а клыки медленно втягиваются назад и пропадают. После чего он опускает свою руку, и я смотрю на окаменевшее лицо Арыма.
И сразу чувство небывалой вины накатывает. Если бы я… то ничего бы этого не было…
— Прости… — едва слышно шепчу я. — Я не должна… не должна была… отходить…
— Незабудка, — хрипло выдыхает он.
Быстро вытирает меч о траву, прячет за спину и осторожно подходит ко мне.
Снова делаю шаг назад, от него. Так жутко он выглядит, хоть у него и знакомое, родное, красивое лицо моего Арыма, но всё равно, такой свирепой первобытной опасностью от него веет, в крови весь…
И я вся в алых страшных пятнах.
Жутко. Очень жутко.
— Ты не виновата, маленькая, — смягчая свой рокочущий голос, медленно произносит он. — Не бойся меня. Ни за что тебе не причиню вреда. Только не тебе, Цветочек.
Я начинаю дрожать, а затем всхлипываю громко и… бросаюсь к нему. Обнимаю его широкий мощный торс, не обращая внимания на кровь на его броне, на моих руках. Я и так уже заляпана, но пятен становится еще больше.
Это не важно сейчас совсем…
Падаю в его большие успокаивающие объятия. Арым мой…
— Незабудочка моя… Как ты? Испугалась? Нигде не болит? — осыпает меня встревоженными вопросами.
Ощупывает меня, быстро, тщательно. Проверяет торопливо, вертит в своих ручищах. А я вдыхаю его родной успокаивающий запах, запоздало осознавая: спас, защитил… от этой жути.
— На тебе кровь, — допытывается он. — Не ранили тебя? Отвечай.
— Нет… — шепчу я. — Это не моя кровь. Чужая. Арым, нет, ты очень быстро. Всё хорошо. А ты? Тебя не задели? Кто это был?
— Я в порядке, маленькая. В порядке, — длинный облегченный выдох в мои волосы. — Разбойники это были. Пришлые. Не бойся. Больше здесь никого нет. Прости, малышка. Поздно я магию почуял. Теперь все…
Держит меня крепко-крепко. Бережно. И сердце его так громко и быстро бьётся, я слышу. Часто-часто, гулко. Бум-бум-бум.
Отпускает меня. Осматривает снова. Пристально в глаза мне вглядывается. И я опускаю взгляд на себя, и ёжусь. Вся-вся в крови… И блузка, и штаны…
И тошнота сразу к горлу подступает внезапно.
Арым понимает меня. Осторожно поднимает на руки и несёт прочь отсюда. Я дрожу и прижимаюсь к нему теснее. Так безопаснее, так мне легче успокоится сейчас.
— Пойдём к реке, смоем, — говорит он.
Киваю торопливо. Да, хочу смыть. Потому что тошнит все сильнее. И запах этот… Голова от него кружится.
И я обнимаю Арыма за крепкую шею, прислушиваясь к частому биению его большого сердца. Слушая его медленное дыхание. Вбирая его запах. И никак не могу унять дрожь.
Всё закончилось. Мне надо понять, что всё закончилось. Я в безопасности. Арым рядом, со мной. Больше ничего не случится…
Арым заносит меня в реку, вокруг густые заросли, деревья низко к воде спускаются.
Тёплая ласковая вода касается меня. Арым осторожно опускает меня в нее, затем зачёрпывает воду и начинает бережно смывать кровь с моей шеи, с лица. А я с него. С кожаной брони.
Бурые потеки быстро уносит течением.
— Отдельно отстираю, — хмурится Арым, снимая с себя верх брони и отбрасывая на берег. — Сейчас отмоемся, тебе будет легче. Потерпи, маленькая. Сейчас…
— Мне уже легче, — слабо улыбаюсь я, поднимая на него глаза.
Нет, он не встречает мой взгляд. Продолжает старательно зачёрпывать воду большими ладонями. Проводит по моим плечам. Рукам. По шее. Гладит лоб. Осторожно так, нежно… Будто бабочку гладит.
Я тоже набираю воду в ладони. Стараюсь больше, но у меня они не такие огромные как у Арыма. Я смываю пятна с его больших бугристых рук. С мощных пластин груди. Тянусь выше и поливаю его крепкую шею, на которой видно, как часто бьётся пульс.
И моё сердце бьётся часто-часто.
Смотрю на его лицо. Пытаюсь улыбнутся, но получается плохо. Тогда я протягиваю руку и вытираю ему лоб и щеку. Хотя там давно уже нет ничего.
Вся кожа чистая уже. Да и с меня уже Арым всё смыл вроде. Только одежда осталась, но я ее потом постираю…
А мы почему-то продолжаем… набираем ладонями воду... гладим друг друга по мокрой коже…
Поднимаю на него глаза. Мне так важно поймать его взгляд…
Наконец, Арым смотрит мне прямо в глаза.
Мне кажется, что время останавливается. Замирает все вокруг в каком-то напряженном ожидании. Остаётся только плеск воды. Наши замедлившиеся движения. Участившееся хриплое дыхание.
Взгляд глаза в глаза. Его расширенные зрачки, где продолжает гроза клубится. И молнии там мелькают. Я точно видела.
И мне кажется что меня этим грозовым душным маревом накрывает. Аж дышать трудно. Задыхаюсь от нахлынувших эмоций…
От бережных прикосновений Арыма, от того, как этот большой свирепый орк нежно, почти невесомо гладит мою кожу, весь страх растворяется.
Его сменяет что-то новое. Сильное. То, чему я не могу уже сопротивляться.
Нет уже страха. Давно уже позабыто всё. Единственное, что важно, это он, мой Арым. Мои прикосновения к нему. Его прикосновения ко мне.
То, как Арым на меня смотрит. Пристально. Жадно. Голодный, голодный тот взгляд. И горячий. Обжигающий просто.
— Маленькая моя… Незабудка… — хрипит он и тянет мокрую ткань с моих плеч вниз…
40. Нежность
Опускаю взгляд и заворожённо смотрю, как его
