Моя маленькая, как хорошо в тебе. Как хорошо с тобой.
И снова его губы на моих губах. И снова его плавные движения во мне. Осторожничает мой Арым. Хотя я вижу, чего ему стоит сдерживаться. Вон как вены вздулись на шее, на лбу. Как челюсти стискивает, как глазами голодными дикими сверкает.
Улыбаюсь ему.
— Мне очень хорошо с тобой, Арым, очень-очень, — снова счастливо признаюсь ему я.
Он зажмуривается, каменеет буквально.
И впивается в мои губы уже всерьёз. Ускоряется, вторгается внизу сильнее, хотя всё равно осторожничает.
Упиваюсь его поцелуями. Его горячими надежными объятиями. Его ритмичными глубокими проникновениями. Его восхищенным ласковым шёпотом.
Я вспыхиваю новым, ещё более ярким удовольствием, разлетаюсь на множество счастливейших лепестков, переполненных наслаждением.
Купаюсь в нежнейшей восторженной неге, слушая раскатистое рычание Арыма, когда он, содрогаясь, прижимаясь губами к моему виску, изливается глубоко внутри меня.
41. Зарок
Арым
.
Темные резкие тени пляшут на нежной коже моей ласковой девочки. Костер ярко освещает центр поляны. Над нами давно сгустилась ночь.
Прислушался насторожено. Запаздывают побратимы.
Незабудка давно спит, укрытая одеялом и моей курткой. Сегодня позволил себе то, что давно хотел уже сделать. Раад не давал. Застолбил это право за собой и пользовался без всякого стыда.
Сейчас же нежный Незабудкин запах неразрывно переплелся с моим. Никогда не думал, что для меня настолько важной станет подобная мелочь. Вообще не думал, что кто-то сможет за сердце мое зацепиться после Майры.
Думал никогда и никого больше… Ошибался. То молодость моя была безбашенная, дикая. И влюбленность та тоже такая же случилась. Яростная, безудержная. Мир готов был к ногам положить своей избранницы.
Да только выбрала она не меня. И я отступился тогда. Выбросил из мыслей.
А вот сейчас не смог. Не принял ее вроде бы однозначный выбор после зеленой луны. Варих клятый счастливчик, конечно.
Но девочка наша непростая. Особенная она. Сразу это понял.
И сердце у нее большое, горячее, отзывчивое, чистое. Нет в ней грязи ни крупицы. Без всяких предрассудков смотрит своими ясными голубыми глазами на мир. Пытались ее в грязь втоптать, да не получилось у них.
Чистая, светлая она осталась, несмотря ни на что.
А какие губы у нее сладкие, будто мед лесной. И кожа, и вся она. Словно цветок благоуханный.
Желанная моя, страстная девочка. Чуть разум не потерял с ней, когда она меня упруго сжимала внутри. Так бы и смотрел в ее искаженное удовольствием лицо. И крики бы ее слушал снова и снова.
Вот сейчас только понял, что такое есть настоящее чувство. Только сейчас осознал его силу.
Жизнь готов всю свою отдать до капли за одну ее светлую, счастливую улыбку. Такую, какой она сегодня мне улыбалась.
Ни одна женщина до нее таких чувств не пробуждала. И не будет после. Это я тоже понял совсем недавно.
И не отступлю я. Теперь нет. Не уйду с пути счастливого соперника, как тогда в молодости. До последнего биться буду за нее.
Незабудка стоит того. Удивительная малышка. Как посмотрит ласково, так внутри теплее становится, будто лучик света. Беречь ее надо…
Приглушенный топот копыт раздался со стороны дороги. Привстал, вытягивая из-за спины меч.
Тонкий условный свист, и я расслабил мышцы. Свои.
Спустя короткое время на поляну выехали побратимы. Только мрачные уж больно. Раад сразу воткнул свой взгляд в нашу спящую девочку. Куртку мою заприметил.
Расправив плечи, я жёстко встретил прямой взгляд вожака. Не собираюсь ничего скрывать от них. Не в моих правилах уклоняться от ответственности за свои поступки.
— Напали на нас, — спокойно ответил на яростный взгляд вожака. — Пришлые, разбойники просто случайные. Не сразу их заметил. Напугали Незабудку.
— Что? — Варих быстро соскочил с коня и бросился к спящей малышке.
Я тут же заступил ему дорогу.
— Не тревожь. Спит она. Успокоилась уже, — пристальный взгляд Вариха я тоже встретил, не скрываясь.
— А ты я смотрю старался, успокаивал, — язвительно прищурил он глаза.
— Да, как и ты, — показывая кончики клыков над нижней губой, жёстко ответил я. — Да, я успокоил. Ей понравилось. И я не собираюсь снимать с себя ответственности. Браслет, как и ты, готов сразу надеть.
Раад тоже спрыгнул с лошади. Лицо каменное, но я давно знаю побратима. Окинул нас мрачным взглядом, всмотрелся в спящую девушку.
Все трое, вместе, посмотрели на неё. Наш цветочек тихо посапывала, счастливо улыбаясь во сне. Сердце защемило, даже клыки сразу втянулись. Нежность моя…
Я бросил быстрый взгляд на побратимов. Легко прочитал на лицах и Вариха, и Раада подобные чувства.
— Отойдём, чтобы не разбудить, — мрачно сказал Раад, — поговорим.
Мы отошли к краю поляны. А сами к оружию держали руки поближе. Заговорили тихо, поглядывая на наш цветочек, вслушиваясь в тишину леса, готовые в любой момент защитить наше сокровище.
— Напали, значит, — мрачно начал Раад, — следы все убрал?
— Все, — кивнул я. — Оружия там стоящего не было. А в кошельках медяшки одни.
— Хорошо, — Раад продолжал пристально смотреть в сторону Незабудки, и нетрудно было прочитать его мысли в этот момент. — Как она…? — наконец, негромко спросил он.
— Нормально. Отвлеклась вроде, — ответил я и жёстко посмотрел Рааду, а затем Вариху в глаза. — Я считаю, нам поговорить с ней надо.
Раад дёрнул щекой, а я нажал голосом:
— Серьезно, Раад. Нельзя больше тянуть. До Даргана три дня осталось пути. Зарок наш помню, но девочка изведется вся, пока мы вернемся. Надо ей хотя бы планы рассказать свои насчет нее. Да и видно же, что ко всем троим ее тянет. Будет ли она выбирать, как ты говоришь? Может…
— Нет, Арым, — отрезал вожак. — Разговор о наших планах тоже может ей ложную надежду подарить. Ты хочешь, чтобы она потом страдала всю жизнь?
Я нахмурился. Раад тоже непреклонно сдвинул брови.
— Глава прислал весточку, — мрачно сказал он. — Назначил встречу через неделю в Верхнем Варге. Мы не можем Незабудку туда взять.
Варих мрачно смотрел на меня, стискивая зубы, удерживая клыки на месте. Я ответил ему таким же мрачным взглядом и снова посмотрел на наш цветочек, сжимая кулаки в бессильной злобе. Прав ведь Раад. И я уже знаю, что он сейчас скажет.
— Сам понимаешь, Арым, — сказал Раад, выразительно глядя на меня, — не ясно, вернёмся ли
