она добралась до постели, она уже приняла решение. Гален подарил ей платье, о котором можно только мечтать; она будет дурой, если не наденет его хотя бы раз. Если сплетники хотят пошептаться, пусть они скажут что-нибудь существенное. А что касается ее страха, то она сказала себе, что за годы странствий сталкивалась с множеством реальных опасностей: ловцами рабов, собаками; глупо было бояться своих чувств. Она была взрослой женщиной, и, если Гален разобьет ей сердце, она, несомненно, переживет это.
В вечер, когда была назначена вечеринка, Эстер стояла перед зеркалом. Платье цвета слоновой кости развевалось вокруг нее, как облако. Вырез был смелым, а пышные рукава оставляли открытыми ее смуглые плечи. В коробке вместе с платьем лежали мягкие лайковые туфельки, чулки, легкая шелковая накидка и перчатки цвета слоновой кости. Она взяла накидку и перчатки, в последний раз пригладила свои блестящие волосы и присоединилась к Эбигейл.
Эбигейл потеряла дар речи.
Эстер усмехнулась, увидев ошеломленное выражение на лице подруги.
— Как я выгляжу?
— Боже мой, Эстер. Это действительно ты?
Эстер хихикнула и повернулась, отчего подол платья взметнулся.
— Я неплохо выгляжу, правда?
— Так и есть. Где ты взяла это платье?
Эстер рассказала ей, как увидела шелк в магазине, а затем назвала имя портнихи в Виндзоре.
— Это, должно быть, обошлось в кругленькую сумму.
— Я подумала, что заслужила подарок.
— Да, дорогая, ты заслужила.
Эстер почувствовала легкий укол вины за то, что не была до конца откровенна с Гейл, но она не солгала. Платье привезли из Виндзора, и Эстер действительно заслужила подарок.
Гейл сказала:
— Когда Фостер увидит тебя, он, возможно, пожалеет, что выбрал в жены не тебя.
Эстер пропустила это замечание мимо ушей, а Эбигейл добавила:
— Я очень восхищаюсь Фостером, но его жена кажется такой пустоголовой. Что он с ней обсуждает?
— Понятия не имею, Гейл, но он говорит, что счастлив.
Гейл фыркнула.
— Ну, я не могу понять, что его в ней привлекает, если не считать ее внушительной груди, конечно.
— Эбигейл! — Эстер удивленно рассмеялась.
— Это правда.
— Возьми свою накидку, — с улыбкой пожурила ее Эстер. — Фостер и Дженин будут здесь с минуты на минуту. И веди себя прилично сегодня вечером.
Гейл указала на себя.
— Я? Это ты в этом платье. Какие неприятности ты ожидаешь сегодня вечером?
Эстер просто улыбнулась и приподняла бровь.
Глаза Эбигейл сузились от самодовольства Эстер.
— Эстер Уайатт, о чем ты?
— Ни о чем.
— Молния поразит тебя за ложь.
— Мне нечего сказать.
Этого Гейл было, похоже, недостаточно.
— Ты когда-нибудь поделишься со мной этим?
Тишина.
— Хорошо, мисс Сфинкс, храните свои секреты, но я все равно узнаю.
Фостер, Эстер, Дженин и Гейл отправились вместе в «Безумие». К тому времени, когда они прибыли на место и въехали в открытые кованые ворота, уже сгустились сумерки. Они оказались в хвосте длинной вереницы экипажей, которые медленно продвигались к дому по гравийной дорожке в форме подковы. Вдоль подъездной аллеи стояли красивые разноцветные фонари, освещавшие дорогу. Эффект мягкого сияния фонарей на фоне внушительного дома придавал окружению волшебную атмосферу.
Дом стоял на вершине подковы, а до нее оставалось еще несколько футов. Позади их фургона Эстер увидела, что к медленно движущейся очереди присоединилось множество других экипажей. В некоторых из них сидели знакомые ей люди, в то время как в других сидели незнакомцы. Ей стало интересно, сколько же человек было приглашено.
Когда они, наконец, добрались до двери, двое мужчин в черно-золотых ливреях подошли к фургону и помогли дамам выйти. Еще один мужчина подошел и взял поводья, а Фостер присоединился к ним. Взгляд Эстер скользнул по великолепному зданию цвета лесной зелени. Было совершенно очевидно, что Уильям Лавджой не пожалел денег на постройку украшенной карнизами и остроконечной крышей красавицы, которой теперь владел Гален.
Затем один из мужчин занял место Фостера и покатил фургон по подъездной дорожке. Его оставшийся спутник в ливрее объяснил:
— Мы подадим фургон обратно, когда вы будете готовы к отъезду. Приятного вечера.
Внутри стоял гул хорошо одетой толпы. Хотя комната с высокими потолками и красивой люстрой была огромной по меркам Уиттакера, в ее кремовых стенах, казалось, не было ни дюйма свободного пространства.
Мужчина с низким, громким голосом объявил о приезде Эстер и ее спутников, как будто они были членами королевской семьи. На Фостера это произвело такое впечатление, что Эстер подумала, что он вот-вот выпрыгнет из жилета. Ей все это показалось немного глупым, но она последовала за своей компанией в зал, как будто это было само собой разумеющимся.
В комнате было так много народу, что Эстер сомневалась, что кто-то вообще слышал их имена. Она увидела многих своих соседей. Их дружелюбные улыбки помогли Эстер почувствовать себя как дома. Пытаясь расслышать, о чем кричит Эбигейл, пытаясь перекричать шум, Эстер незаметно оглядела комнату в поисках Галена. Из-за его высокого роста его было легко заметить в дальнем конце комнаты. Он был одет в сюртук из бархата цвета индиго. Рубашка под ней была белоснежной, а черные шелковые брюки гармонировали с черным шелковым жилетом. Он стоял рядом с элегантно одетой пожилой женщиной с кожей цвета слоновой кости и волосами цвета ночи. Когда он поднял глаза и встретился взглядом с Эстер, она почувствовала его молчаливое приветствие так же отчетливо, как если бы он поцеловал ее в губы.
Фостер сказал:
— А, вон там Вашон. Мы должны засвидетельствовать свое почтение.
Гейл взволнованно вмешалась:
— Если я не ошибаюсь, рядом с ним его тетя Расин.
Гейл схватила Эстер за запястье и сказала:
— Пойдем, Эстер, я хочу, чтобы ты познакомилась с ней.
Они пробрались сквозь толпу. Эстер увидела Би Мелдрам и Брэнтона Хаббла, стоявших в окружении группы людей. Их глаза расширились при виде нее в элегантном платье, и она улыбнулась. С момента ее приезда многие соседи встретили ее появление с похожей реакцией. Казалось, даже Фостер не остался равнодушным. Во время поездки в фургоне он все время смотрел на нее так, словно никогда раньше не видел.
Пока Гален наблюдал за приближающейся Эстер, ему казалось, что, несмотря на царящий вокруг шум, его окружает тишина. Платье идеально сидело на ней. Он был рад, что она надела его; он почти ожидал увидеть ее на пороге своего дома прошлой ночью, требующей, чтобы он забрал платье обратно и что она не хочет больше получать от него подарков.
Его мысли прервала тетя Расин.
— Галено, ты слышал хоть слово из того, что я только что сказала?
Когда он не ответил, она посмотрела ему в
