прямые, ровные, сейчас кажутся сутулыми и поникшими. И она вся словно съежилась, уменьшилась, на фоне нашей просторной кухни кажется совсем маленькой.
— Зоя, скажи мне, ты всё еще встречаешься с тем парнем?
Вопрос мамы вводит меня еще в больший ступор, нежели её состояние. Неужели её слёзы и моя связь с Тимуром Ярцевым как-то связаны между собой? Господи, неужели она плакала из-за этого? Тогда я точно сойду с ума.
— Мам, я тебя не понимаю. — Решаю признаться честно. — Что с тобой случилось? И причем тут Тимур?
— Тимур, значит, — усмехается она горько и переводит на меня грустный взгляд. — Знаешь, Зоя, мои слова прозвучат жестоко и обидно, но всё, чего я хочу — чтобы ты была счастлива. Он разобьет тебе сердце, моя девочка. Непременно разобьет.
— Мам, с чего ты так решила? — а у самой внутри осадок тяжелый и ком в горле — непрошенные слёзы ищут выход.
И мама точно знает, что сейчас самое время пытаться наставить меня на путь истинный, ведь в моей душе уже тлеет огонь сомнений и тревог, который может разгореться до самого настоящего пожара, стоит ветру дунуть посильнее.
Вместо ответа мама поднимается с места — на её лице уже нет того отчаяния, что было минуту назад. Она вновь стала той самой Людмилой Рудольфовной, которая привыкла все держать под контролем. Даже свои чувства.
Я уже не жду ответа на свой вопрос — прекрасно понимаю, что время для откровенности прошло — но вдруг у самой двери мама останавливается и кладет мне ладонь на плечо. Поднять на нее взгляд я не решаюсь.
— Один такой парень разбил мне сердце в молодости, и я до сих пор не могу с этим смириться. Поэтому... будь умней своей матери, Зоя, не позволяй этому случиться.
Сказав это, она прикрывает дверь и уходит. А я остаюсь стоять на месте, совершенно не понимая, что делать дальше.
Ох, мама, если бы ты знала, сколько всего разбудили во мне твои слова?
Глава 21
Тимур
— Ты где пропадал, чувак?
Лев в своей привычной манере лыбится во все тридцать два, а мне вот совсем не до смеха. Хочется крушить все и вся вокруг, как бы банально это не звучало.
— Что-то случилось? — уже серьезно спрашивает друг, по всей видимости, заметив на моем лице отсутствие настроения.
— Долгая история.
— Да, ладно тебе, Яр, ты себя в зеркало видел?
— Нет и не хочу смотреть. Кстати, вот ключи, — вытаскиваю из кармана брюк брелок от кабриолета и бросаю Льву. — Заправиться не помешает.
— Ага. Так, куда, ты говоришь, вы с ботаничкой рванули?
— Спасать задницу Ямпольского.
— А вот с этого места поподробнее, — друг даже усаживается на капот тачки, всем своим видом демонстрируя крайнюю заинтересованность. — Что учудил этот хлыщ?
— У тебя на него зуб, что ли?
— Не нравится он мне, думаю, этой причины достаточно, чтобы ты, наконец-то, поделился со своим другом подробностями вашего путешествия?
Ремцов, конечно, тот еще жук. Умеет поднажать в нужный момент, чтобы выведать всё, что его интересует. Ему бы не финансовой грамоте учиться, а в сыщики идти — раскроет даже самое сложное дело.
Делать нечего, присаживаюсь рядом со Львом и выкладываю ему всё под чистую. Единственное, опускаю такие мелочи, как свои смятенные и противоречивые чувства, что возникли у меня по отношению к Зое под конец дня. И про случай с поцелуем на заправке тоже ничего не говорю. Тут бы сначала самому во всем разобраться, а потом уже другу душу изливать.
— Ну и дела! — присвистывает Рем, когда я заканчиваю свой рассказ. Он слушал очень внимательно, лишь изредка вставляя свои комментарии. — Я бы на твоем месте оставил этого Стаса в чистом поле. Для профилактики.
— Ты чего так на него взъелся?
С подозрением вглядываюсь в лицо друга. Может быть. я просто чего-то не знаю, уж больно Лев заострил свое внимание на белобрысом.
— Да говорю же — не нравится он мне. И отработку мне назначил, из-за чего тренер пригрозил скамейкой запасных.
Говорит это и с силой пинает камешек, лежащий на асфальте, от чего тот отлетает с громким стуком к стене гаража. Да, кажется, у всех всё не слава богу. Даже у всегда позитивного и безбашенного Ремцова.
— Да не парься, Рем, уйдешь на скамейку запасных — игру сольют в первом же тайме.
— Не думаю. Там какого-то игрока взяли, говорят, за ним все универские клубы Сибири охотились.
— Ну сказать я тоже много чего могу.
Замолкаем на некоторое время, каждый утопая в своих мыслях. Впервые чувствую себя таким… разбитым. Вроде бы ничего катастрофически страшного не случилось, но на душе кошки скребутся, стоит вспомнить дрожащие губы Рощиной и её взгляд, полный самой чистой ненависти.
Уже жалею, что впрягся во всё это. Ну в спор с Ремцовым.
— Кстати, что там с выхами? — интересуется Лев, словно вспомнив о том же, что и я. — Все в силе?
— Выхи? Черт, да уже и забыл про них.
— Ну репетиция уикенда у вас вышла зачетной, — усмехается друг, очевидно имея в виду наши с Зоей приключения у черта на куличиках. — Но если что, я нашел то, что ты просил.
— В смысле?
— Да, Яр, соберись! — не выдерживает и смеется Лёва, по-дружески хлопнув меня по плечу. — Ты же просил найти что-нибудь а-ля заброшенный домик дедушки?
— Бабушки, — поправляю я автоматом, вспоминая рассказы Зои о летних каникулах у бабушки в деревне.
— Да один фиг. Короче, нашёл я его, помнишь, у меня была тетка, у которой мы как-то стырили пачку сигарет?
