насвистывая себе под нос незамысловатую мелодию.
А мы с ботаничкой так и остаемся стоять посреди комнаты, которая когда-то служила хозяину дома и прихожей, и гостиной.
Самое смешное, что вся моя бравада испаряется, стоит другу скрыться на втором этаже. Вроде бы, хотел взять ботаничку своим гонором, напором, а в итоге — даже слов не осталось. Чувствую за собой вину за то, что обидел её вчера, однако до конца не могу принять эту вину — попросту не привык, а сил, чтобы врать самому себе не нахожу.
— Ну что, — произносим одновременно с Зоей, и она моментально заливается краской.
— С чего начнем? — делаю вторую попытку, откашлявшись.
— Думаю, стоит начать с кухонных шкафов, а там — посмотрим.
— Хорошо.
Пропускаю Зою вперед, мысленно радуясь тому, что она хотя бы разговаривает со мной. Получается, еще не все потеряно?
Но уже вскоре понимаю, что наше перемирие не получится добыть так просто, как кажется. Ботаничка старательно перебирает старый хлам в ящиках и не менее старательно держит дистанцию. Все её фразы касаются исключительно уборки и не несут какого-либо обращения к моей персоне.
Однако я и этому рад — мне торопиться некуда. Я ведь хотел разобраться в себе, в том, что чувствую по отношению к ботаничке: до сих пор сомневаюсь, это интерес к запретному или что-то другое?
Единственное, в чем я уверен точно, так это в том, что мне плевать на наш с Ремцовым спор. Представляю лицо Льва, когда скажу ему это вслух. Да, реакция будет неоднозначной, именно поэтому решаю отложить дружеский разговор по душам до нашего приезда в город. Здесь такие тонкие стены, что говорить подобные вещи равноценно самоубийству.
А я пока не готов так быстро попрощаться с ботаничкой. Если уж совсем начистоту — я совершенно не готов с ней прощаться...
Глава 23
Зоя
С особой старательностью начищаю старую хрустальную вазу для цветов, пока Ярцев на улице выбивает пыль из старого ковра. Так проще успокоиться. По-крайней мере, я пытаюсь это сделать.
Бух-бух. Тимур колошматит по потрепанному ворсу, поднимая в воздух клубы пыли. Стараюсь не смотреть в окно, но сила воли меня все равно подводит, и я все равно бросаю быстрый взгляд в его сторону.
Бух-бух. Удары Ярцева вторят ритму моего сердца, которое ускоряет свой бег, стоит мысли о нем пронестись в голове.
О чем я только думала, когда соглашалась на эту поездку? Может будет вернее спросить, чем?
После всего, что произошло, находиться рядом с Ярцевым оказалось невыполнимой задачей. Миссия провалена, не успев начаться.
Неловкость. Вот, что вышло на передний план. Любое касание, как взглядами, так и пальцами, заставляет детонировать внутри и без того заведенное на максимум устройство. Слишком свежи вчерашние воспоминания — настолько, что даже адреналин из крови до конца не выветрился.
Зато вот мозги как ветром сдуло. Огромным усилием воли заставляю себя перестать пялиться на Ярцева без футболки. Он не специально, это его с ног до головы облило водой из-под старого крана, ну и поэтому ему пришлось стянуть с себя верх…
Спасибо, хоть штаны оставил.
Украдкой прикладываю ладони к щекам. Горят так, словно их подожгли изнутри. Конфорка «Стыд» на максимум, чтобы сдать себя с потрохами. Бросаю быстрый взгляд в сторону его футболки — высохнет еще не скоро, значит, мои пытки продолжаются.
Слава богу, Ярцеву хватило ума отойти от меня на безопасное расстояние, одновременно занявшись таким полезным делом, как изгнание частичек пыли из коврика. Пара секунд на то, чтобы выдохнуть.
Хотя, о чем это я? Какое выдохнуть? Тут столько работы, что мы и за день не управимся, поэтому наше совместное пребывание в стенах маленькой хибарки продлиться еще, как минимум, на пару часов.
Нет, нисколько не жалею, что предложила устроить здесь генеральную уборку, я жалею лишь о своей недальновидности. Нужно было настоять на том, чтобы мы разделились по принципу "девочки направо, мальчики налево". Уж с Алисой как-нибудь да нашли бы общий язык, а вот с Ярцевым есть риск, что можем натворить глупостей.
И о чем я только думаю? С чего вообще взяла, что ему хочется творить глупости вместе со мной?
С самого приезда он не обмолвился ни словом, и уж тем более, я не слышала от него чего-то, хотя бы отдаленно напоминающего извинения. Не то, чтобы я жаждала их услышать — в нашем случае, возможно, молчание было к лучшему, но все-таки в машине мне показалось, что ему есть что сказать.
А по факту Ярцев молчал как рыба, только изредка ловила на себе его долгие взгляды. Еще бы понять, что за ними скрывается? Очередная попытка меня унизить? Или в этот раз смысл кардинально другой?
— Так, с этим заданием покончено.
От звука голоса Тимура дергаюсь на месте и роняю из рук вазу, которую тщательно натирала всё это время. Встреча со старым, но добротным кафелем неизбежна. У хрусталя никаких шансов, поэтому осколки разлетаются в разные стороны. Один из них задевает кожу щиколотки, оставляя после себя обжигающий порез.
— Ай! — выдыхаю больше от неожиданности, нежели от боли.
— Стой, поранилась? — Тимур оказывается возле меня практически молниеносно. Да, реакция у него просто класс, в отличие от моей, улиточной скорости. Ну не зря же он один из форвардов студенческого баскетбольного клуба, а я... ботаничка со стажем.
Мотаю головой, закусив губу. Даже попытку держаться от Ярцева на расстоянии провалила.
— Сейчас обработаю тебе рану.
— Не нужно, это всего лишь царапина.
— Тогда тем более, тебе нечего бояться. Так, не хватало, чтобы ты еще на осколки наступила. Иди-ка сюда, — не успеваю возразить, как Ярцев подхватывает меня за талию и усаживает прямо сверху старого кухонного шкафчика. — Сиди, я сейчас.
— Ты куда? — успеваю крикнуть ему в спину, но он оставляет мой вопрос без ответа.
Возвращается Тимур, вооруженный
