Не будет ни писем, ни встреч,
Не стоит давать обещанья.
Под небом глубоким едва ль
Он будет вздыхать по Берлину.
А ветер уносится вдаль
Навеки — в страну Палестину.
А марши в Берлине гремят
И рев оглушает трибуны.
И факелы ночью дымят,
Зигзагами — молнии-руны.
Мутна, словно небо, вода,
Поет она дьявольским ладом...
И тянется Магда туда —
К речам, площадям и парадам...
Растает прощальная боль,
Прощальная горькая сладость.
Примерить ли новую роль,
Коль старая больше не в радость?
Дождинка, роса ли, слеза —
А память покроет патина.
Он всё еще смотрит в глаза,
Но что ей теперь Палестина?
Ведь марши в Берлине гремят
Прев оглушает трибуны.
И факелы, ночью дымят,
Зигзагами — молнии-руны.
Мутна, словно небо, вода,
Поет она дьявольским ладом...
И Магду утянет туда —
К речам, площадям и парадам...
16 июня 1933 года Виктор (Хаим) Арлозоров и его супруга Сима сидели на балконе тель-авивского пансиона «Кэте Дан» (ныне гостиница «Дан»). Когда вокруг них стала собираться толпа зевак, они решили прогуляться вдоль моря...
ТЕЛЬ-АВИВСКИЙ
МЕДЛЕННЫЙ ФОКСТРОТ
Весел и прекрасен, юн и говорлив
Городок у моря, в золотом песке.
Но оставлен ими шумный Тель-Авив,
Он, она — и море... Жилка на виске...
В полумраке тают милые черты...
«Нынче в целом свете только я и ты... »
В темно-синем небе — бледный лунный круг.
Тени, тени, тени наплывают вдруг...
В небе ангел смерти свой заносит нож.
И ужалит пуля — подло, будто ложь.
И глаза закроет темной пеленой.
И надежду смоет ледяной волной...
Море безутешно, море слезы льет.
Гаснут, гаснут звуки, и безлюден мол.
До Берлина ветер вести донесет.
И министру рапорт прилетит на стол:
«Встретили на пляже, всё успели в срок.
Завершили дело в восемь двадцать пять».
Иозеф прячет рапорт в ящик, под замок.
Выпивает рюмку — и ложится спать.
В небе ангел смерти свой заносит нож.
И ужалит пуля — подло, будто ложь.
И глаза закроет темной пеленой.
И надежду смоет ледяной волной...
Поздним утром Магда встала ото сна.
Тяжкие виденья мучали ее.
— Магда, дорогая, что же ты грустна?
Без улыбки смотришь в зеркальце свое?
— Милый, мне сегодня снился страшный сон.
Небо, словно бездна... Мертвый человек...
— Ты его узнала? — Мне не ведом он.
— Успокойся, Магда. Всё прошло — навек...
Над Берлином ангел занесет свой нож.
Яд с ножа прольется сладкий, будто ложь.
И Берлин накроет темной пеленой.
Чью-то память смоет смертною волной...
В 1914 году мать Магды, вышла замуж за еврейского промышленника Рихарда Фридлендера. Он удочерил рожденную вне брака Магду, так что в пять лет Магда стала Магдой Фридлендер. В 1938 году по распоряжению зятя, Иозефа Геббельса, ветеран Первой мировой войны Рихард Фридлендер был отправлен в концлагерь.
ЕВРЕЙСКИЙ ВАЛЬС
Старый еврей тоскливо
Ждет два часа в приемной.
Орден приколот криво —
Старый, солдатский, черный.
Орден носить негоже
С желтой Звездой Давида.
Он понимает. Все же
Носит — и не для вида.
... На виске пульсирует жилка,
Отзывается громким стуком:
«Фрау Гершкович, Вам посылка.
Вам коробка из Равенсбрюка.
Муж скончался — в пансионате.
Можно больше не слать подарки.
За кремацию — счет к оплате.
Девяносто четыре марки... »
Входит министр. Он занят:
«Фрйддендер, что ты хочешь?
Высылка — наказанье?!
Что ты, еврей, бормочешь?
Вот Бухенвальд. Так даже
Пища там здоровее!
Или Дахау, скажем:
Это курорт евреям!»
... На виске пульсирует жилка.
А у Бога — простое сальдо.
«Фрау Хоровиц, Вам посылка.
Вам коробка из Бухенвальда.
За кремацию — счет к оплате.
Девяносто четыре марки.
Распишитесь вот здесь, в квадрате.
Погуляйте сегодня в парке... »
Фридлендер, гость незваный,
Не доводи до лиха.
Фридлендер смотрит странно
И произносит тихо:
«Как бы мне попрощаться,
Прежде, чем я уеду?
С Магдою повидаться...»
Зять оборвет беседу.
... На виске пульсирует жилка.
Почтальона встречают робко.
«Фрау Адельберг, Вам посылка.
Берген-Бельзен... Легка коробка...
И не плачьте, Вам слез не хватит —
Причитанья к лицу дикарке.
За кремацию — счет к оплате.
Девяносто четыре марки... »
Фрйдлендер тихо выйдет
Под берлинское небо.
Он ничего не видит,
Вот и шагает слепо...
Может быть, стало легче?
Может быть. Не гадайте.
«Магделе, — Рихард шепчет. —
Мейделе, нит гедайге...».
... На виске пульсирует жилка.
Пульс под локоном бьется светлым.
«Фрау Фрйдлендер, Вам посылка.
Из Дахау — коробка с пеплом.
За кремацию счет к оплате —
Девяносто четыре марки».
А посылка совсем некстати...
А за окнами краски ярки...
ИНТЕРМЕДИЯ. ПИСЬМО МИНИСТРА ГЕНЕРАЛЬНОМУ ДИРЕКТОРУ ГОСТЕАТРА
Министр напишет вечером письмо
По поводу комедии Шекспира.
Коснувшись образа жестокого еврея
Отметит он, что Шейлок-иудей —
Типичный образец семитской расы,
