Что кровожадность Шейлока, жестокость
И ненависть к арийцам таковы,
Что стоило б использовать сей образ
В имперской пропаганде. Но, увы,
Досадна в пьесе явная ошибка:
Ведь Джессика, которую Шекспир
Зачем-то сделал дочерью еврея,
На самом деле олицетворяет
Арийскую красавицу. И вот
Министр понимает, что Шекспир
Еще не знал учения о расах.
И потому неплохо было бы
Дополнить пьесу. Указать на то,
Что Джессика отнюдь не иудейка, —
Приемное, а вовсе не родное,
Не кровное для Шейлока дитя.
Была похищена у бедных христиан,
А после продана богатому еврею.
Выйдя замуж за Иозефа Геббельса, Магда подружилась с вождем Третьего Рейха Адольфом Гитлером. Гитлер любил бывать у нее в гостях и никогда не приходил без подарка.
БЕРЛИНСКИЙ МАРШ «HERBEI ZUM KAMPF»
У Магды дом — полнее полной чаши
Цветы живые, Рубенса холсты.
Берлин все тот же — или даже краше.
Зари победной розовы персты.
«Herbei zum Kampf»... Картинки переклеив,
С детьми идешь орехи золотить...
Вот только странно — нет нигде евреев...
Но, впрочем, это можно объяснить.
Магда ночами глотает таблетки.
Сердце тревожится, что-то не так.
Магда не может уснуть на кушетке.
Всё ей мерещится грязный барак...
А дети на конверты клеят марки
Солдатам вяжут теплые носки.
И фюрер шлет букеты и подарки,
И вовсе нет причины для тоски,
«Herbei zum Kampf»... Ни Хаима, ни Хаву
Не помнишь ты — оборванная нить.
Вот только странно: отчим твой в Дахау...
Но это тоже можно объяснить.
Магда ночами глотает таблетки.
Сердце тревожится, что-то не так.
Магда не может уснуть на кушетке.
Всё ей мерещится грязный барак...
Отныне ты свободно, вольно дышишь.
Отныне ты гуляешь налегке.
Так отчего же ты все время слышишь
Шопена звуки где-то вдалеке?
"Herbei zum Kampf!" ... Кто в сумраке безлунном?
Кого ты так стараешься забыть?..
Вот только странно жить в краю безумном.
Но это тоже можно объяснить.
Магда ночами глотает таблетки.
Магда не может уснуть на кушетке...
Магда не может...
Магда ночами...
Магда...
Медея...
Магда...
Ма...
Ме...
Ле{5}...
«Мир, который придёт после Фюрера, не стоит того, чтобы в нём жить. Поэтому я и беру детей с собой, уходя из него. Жалко оставить их жить в той жизни, которая наступит». Из предсмертного письма Магды. Геббельс сыну Харальду Квандту.
ЭПИЛОГ
Бомбят дома, вокзалы и Рейхстаг,
Бомбят мосты, и зоопарк, и церкви...
Но церкви, впрочем, нынче не нужны —
Нужны бойцы, снаряды, танки, пушки.
А Фауст уж патрон — никак не доктор.
А Мефистофель жалкий дезертир.
А Гретхен... Гретхен что ж — убьет ребенка
Не одного — но столько лет прошло!
Советник Гёте! Были бы вы тут —
И третью часть поэмы написали
О Магде, что баюкала детей,
Отравленных недрогнувшей рукою.
... За десять лет бессонницы ужасной
Впервые Магда захотела спать.
Сойдя с ума и спутав утро с ночью,
В белесом небе пели соловьи...
В страстном и долгом романе будущей первой леди Третьего Рейха и ярчайшего сионистского лидера, много темных мест. Тайна убийства Хаима (Виктора) Арлозорова на тель-авивском пляже летом 1933 года, по сей день остается тайной.
Харальд Квандт, старший сын Магды, от первого брака, служил в Люфтваффе, попал в плен к американцам. После войны, занимался бизнесом. Его дочь Хильда прошла гиюр, стала иудейкой, вышла замуж за гамбургского еврея. Их сын, правнук Магды Геббельс, уехал в Израиль. После срочной службы в израильской армии, стал кадровым офицером. Он носит имя Хаим.
POST SCRIPTUM. СТАРИННЫЙ РОМАНС
В воздухе запах сирени,
Капли грибного дождя...
Кружатся блеклые тени,
Чтобы уйти, погодя...
Только разбиты ступени,
Стерты давно имена.
В воздухе запах сирени,
А на глазах — пелена.
Мы не узнаем друг друга.
В этом смешении лиц
Будут метаться упруго
Черные строки ресниц.
Больше не выйти из круга,
Чтоб без тюрьмы и сумы.
Мы не узнаем друг друга…
Полно, а кто это — мы?
2019-2022
Реховот
ДРУГ ЧЕТЫРЕХ КОРОЛЕЙ
Готическая повесть в пяти балладах, трех романсах,
с эпиграфом, прологом, эпилогом и постскриптумом
ГОМУНКУЛУС (Вместо эпиграфа)
Змеясь улыбкой мятой
Через стеклянный зной,
Монах иль черт рогатый
Склонился надо мной?
А я лежал, творенье
Его искусных рук,
Нанизывая звенья
Ужаснейшей из мук.
Чужие раны,
Чужая боль,
Чужие страны,
Чужая роль…
Он положил мне участь
Зачем-то быть — и я
Страдал от пытки жгучей
Чужого бытия.
И день качался зыбко
У моего лица
Стеклянною улыбкой
Безумного творца…
Чужие раны,
Чужая боль,
Чужие страны,
Чужая роль...
ПРОЛОГ
15 мая 1610 года в Париже фанатик по имени Равальяк убил короля Франции Генриха IV Наваррского. Среди оплакивавших эту смерть был некто Мануэль де Пименталь, португальский эмигрант, друг и постоянный карточный партнер короля. Генрих однажды пошутил: «Я — король Франции, но, если картежникам понадобится свой король, им,
