ерунда?
Прозрачные глаза,
Соленая вода,
Шарманка и гобой,
Вчерашнее кино…
Прощаемся с тобой —
Стучит веретено.
Ну, что ж, прощай, дружок.
(Походка так легка).
Усмешка и зевок,
Холодная рука.
Разрушенный карниз,
Разбитое окно…
«Насмешка и каприз», —
Стучит веретено.
Давно погашен свет.
(Шарманка за окном).
Просроченный билет.
Состарившийся дом.
Так что же ты молчишь,
Ведь, право, все равно
Забыто все, и лишь
Стучит веретено.
МЕСТЬ ПРЕКРАСНОЙ ДАМЫ
В испанском городе Севилье, в самом сердце старого еврейского квартала, ныне носящего имя Санта-Крус, есть небольшая, на два дома, улочка с пугающим названием Калья де ла Муэрта — Улица Смерти. Причиной этого названия некогда стало жутковатое украшение одного из двух домов. Здесь, прямо над входной дверью, помещено керамическое изображение черепа. Под черепом написано: «Сусанна». Рядом — мемориальная доска с надписью, которая гласит: «На этом месте была помещена голова хозяйки этого дома Сусанны, де Шошан, прозванной Прекрасной Дамой — в связи с ее посмертной волей, в память о том, что она обрекла на мучительную смерть своего горячо любимого отца Диего».
БАЛЛАДА О СВЕЧАХ
Кострами так напугана Севилья!
Великий инквизитор Торквемада
Над городом свои расправил крылья,
Ему костры — утеха и услада.
И многие в последний раз денницу
Увидели под смертный барабан.
И среди прочих брошен был в темницу
Несчастный дон Диего де Шошан.
И дочь его, красавица Сусанна,
В накидке черной, укрывавшей плечи,
Явилась в трибунал, и как ни странно,
Сам Торквемада вышел ей навстречу.
И преклонив колени пред монахом,
В наряде скорбном, траурном чепце,
С безумною надеждою и страхом,
Она спросила о своем отце.
«Его греховность вижу я бездонной.
Бывает на причастии — и что там?
Глумится над распятьем и Мадонной
И зажигает свечи по субботам!..»
Сусанна не поверила навету:
«От юности до нынешних седин
Он верен был церковному обету,
Он оклеветан, он — христианин!
Его позор и пытка ожидают,
А клеветник прикроется личиной!
А после казни — это каждый знает —
Доносчика одарят десятиной!
О господин мой, в этом нет сомненья,
В его вину поверит лишь слепец!
Не милости прошу, и не прощенья,
А справедливости, святой отец!»
«О, дочь моя, однако ты упряма! —
сказал монах, заслышав эти речи. —
Отец твой грезит возрожденьем Храма
И по субботам зажигает свечи!
Ответь сама: ужели не причина?
Утешься же и слез пустых не лей.
Ты, может быть, наивна иль невинна,
Но дон Диего — тайный иудей.
Его не пожалеют и святые,
Его двуличье душу разъедает.
Он тайно ждет еврейского Мессию,
И по субботам свечи зажигает...
А ты живи без скорби и боязни.
Никто тебе не смеет угрожать.
Но по закону ты должна при казни
Со мною рядом у костра стоять...»
... Невеселы воскресные парады.
Тревожным утром в солнечной Севилье
Стояла одесную Торквемады
Сусанна в черной кружевной мантилье.
Произнесла легко слова пустые,
И улыбнулась раннему лучу.
Но накануне, может быть, впервые
Она зажгла субботнюю свечу...
Всё, о чем инквизитор Томмазо Торквемада говорил Сусанне, с точки зрения инквизиции, означало только одно: Диего де Шошан — иудей, крестившийся в католическую веру — тайно продолжал оставаться иудеем. С точки зрения инквизиции, такое поведение означало чудовищную ересь и подлежало суровому наказанию. А тот, кто выдал такого еретика Святому Трибуналу, в награду, действительно, получал десятину — десятую часть имущества обвиняемого.
Но почему Сусанна сочла себя виновной в мучительно смерти «горячо любимого отца Диего» ?
НОЧНАЯ СЕРЕНАДА
Ночью шорохи и вздохи тихо вторят серенадам.
В опустевшем темном доме, в доме рода де Шошана
Анфиладой пышных залов смерть и страсть проходят рядом.
С женихом своим Родриго тайно встретилась Сусанна.
Скоро тени побежали от бойницы к изголовью,
Скоро тени побежали от портала до портала.
И устав от поцелуев, опьяненная любовью,
На возлюбленного глядя, вдруг Сусанна прошептала:
«Мой отец погиб в мученьях, на костре, не в поле бранном.
Дон Диего был богатым, да богатство отобрали.
Но в темнице, перед казнью, он поведал о приданном —
Мараведи и дукаты он оставил здесь, в подвале.
Он приданое оставил, и хочу сказать тебе я:
Лишь о золоте узнает инквизиторская свора,
Ни дуката не получит дочь сожженного еврея,
Но богатства не отнимут у кастильского сеньора!
Он был против нашей свадьбы, но в темнице согласился,
Дал свое благословенье сквозь тюремную ограду.
Но просил он перед смертью, чтобы ты на мне женился
По закону Моисея, по еврейскому обряду».
Он услышал эти речи и невольно содрогнулся:
«Я готов к венцу, но все же — что за странная идея?
Что за дикость, дорогая? Не иначе, он свихнулся!
Мне — венчаться у раввина? Превратиться в иудея?! »
И нахмурилась Сусанна и заметила бесстрастно:
«Кроме нас и рабби Симхи знать о том никто не будет.
Успокойся, мой любимый, ты пугаешься напрасно.
Он послушен выше меры — все, что следует, забудет».
И сказал жених беспечно: «Ты права, чего бояться?
Нарушать отца веленье не желая и не смея
Дорогая, я согласен хоть
