упрямство Мали только на руку.
Я твердо решил не давить на Соню и предварительно обсудить, как и когда мы все скажем дочке. Но судьба сама поторопила ее. Малика сжимает мою руку своими ладошками, и сердце внутри бешено колотится. Моя дочь, и она теперь знает кто я.
Можно не таясь называть ее так – доченька. Пытаться сблизиться, завалить подарками, проводить вместе сколько угодно времени. Мали сама этого хочет и Соне придется смириться с тем, что теперь я буду рядом всегда. Хотя бы как отец ее дочери.
– Ты точно не уедешь? – Мали поднимает на меня свои большие карие глаза.
– Нет, – качаю я головой.
– Я не отпущу, – она еще крепче сжимает ладошки.
Своенравная, как ее мама. За эти пару дней я уже немного понял ее характер – открытая, настойчивая, веселая и необидчивая. А теперь стал заметен и этот стержень, что есть в ней и Соне. Но, который не сразу заметен окружающим. Умение стоять на своем до последнего.
Если в Соне это мне когда-то мешало и привело нас обоих к разводу, то в Мали сейчас я вижу это скорее как благо.
– И я тебя не отпущу, – решительно сообщаю я ей и бросаю на Соню косой взгляд. Она пусть сама теперь под нас двоих подстраивается.
Мали демонстративно забирается ко мне на колени и тянет к себе мороженое. Получила своего папу и теперь всем видом показывает, что расставаться не собирается.
– Ренат, – Соня тревожно посматривает на дочку, – нам надо было это обсудить.
– Обсудим, – обещаю я ей и не могу прекратить гладить дочкины косички, – мы все обсудим. Все будет, как ты захочешь.
– Вижу, – она прикрывает глаза и нервно улыбается.
– Соня, пока просто не думай ни о чем, – протягиваю к ней руку и придвигаю к нам поближе, – давай немного побудем все вместе.
– Хорошо, – она выдыхает и смотрит, как уже счастливая Мали уплетает мороженое, – тебе придется отвезти нас обратно в гостиницу, Мали нужно поспать пару часиков днем.
– Ренат останется с нами, – гнет свою линию Мали. Ей пока сложно назвать меня папой, но я очень постараюсь это исправить.
– Конечно, я даже могу посмотреть, как ты будешь засыпать.
– Хорошо, я вчера спала с твоим единорогом, он мне очень нравится, – сообщает она.
– Я рад, – тихонько втягиваю запах ее макушки и поглядываю на Соню. Та уже ничего не говорит и не упрямится. Только сидит рядом и задумчиво посматривает на нас обоих.
Покончив с мороженым, мы отправляемся обратно в гостиницу. Мали держит меня за руку, пока мы идем к машине, когда выходим из нее – опять берет меня за руку и не отпускает, пока мы не заходим в номер.
– Давай, я тебя переодену в пижамку, и ты немного отдохнешь, а мы с твоим папой поговорим.
– Ренат обещал, что будет смотреть, как я засыпаю.
– Хорошо, – Соня соглашается и уходит с Мали в другую спальню, пока я осматриваюсь.
Номер у них довольно большой и удобный, на диване и кровати лежать красочные книжки и игрушки. Беру в руки разные вещи дочки, прикасаюсь, рассматриваю. Я потихоньку проникаю в ее мир, и с каждой минутой она становится мне все более необходима. Ребенок, о котором я бредил, когда Соня была рядом со мной. И даже когда она уехала, мечтал об этом. А теперь Мали есть. Она реально существует и тоже хочет, чтобы я был рядом.
Соня манит меня из детской спальни, и я застываю в проеме, смотрю как Мали, обняв единорога, забралась под одеяло и потихоньку засыпает. Ее внимательные глазки остановились на мне и сонно моргают, пока не закрываются окончательно.
– У Мали твой характер, – я присаживаюсь на диван, когда мы, наконец, остаемся вдвоем, и Соня прикрывает дверь спальни, где спит дочка.
– Знаю, – она вздыхает, – иногда это очень усложняет жизнь.
– Я уже понял, – не могу не улыбнуться, – нам нужно познакомить Мали с моими родителями.
Соня садится в кресло и кладет ногу за ногу. Ее лицо приобретает задумчивый вид.
– Не знаю, как им сообщить, – она нервно проводит ладонью по волосам, – я же столько молчала.
– Да, – с тоской смотрю на нее, – почему, Сонь? Думала, я могу отобрать у тебя Мали или попытаюсь забрать обратно.
– Так я и думала, – она смотри с вызовом, – и у меня были для этого основания.
– Соня, я не буду упрекать тебя за прошлое. Каждый из нас много чего наворотил. Но мы же можем как-то наладить отношения. Хотя бы ради Мали.
– Ради Мали, – она несмело поднимает глаза, – Ренат, ты пообещал, что будешь рядом каждый день.
– И я буду, я ее отец.
– У меня в Питере работа, у Мали сад. Нам нужно уехать. А какие планы у тебя?
– Поеду с вами, – жму плечами, – делами занимается Самир. Ближайшие пару недель я свободен. А там решу, что делать дальше.
– Но мы с Мали останемся в России и никуда из нее не поедем, – твердо настаивает Соня.
– Это я уже понял и не собираюсь ни на чем таком настаивать. Но я очень тебя прошу, давай познакомим Мали с бабушкой и дедушкой. У отца был инфаркт.
– Знаю, Тим говорил, – Соня осекается.
– Давно он знает?
– Мы случайно встретились в Питере, когда он выбирал подарок Милане на свадьбу. Я тогда была беременна.
– Он с Мали с рождения.
– Да, – Соня опускает глаза, – он ее крестный папа.
Крестный.
Очень хочу узнать, есть ли что-то между ними. Но спросить боюсь.
Пока не знаю, есть шанс, что ничего и нет.
– Когда ты хочешь поехать к своим?
– Может, завтра? Милана с мужем и детьми потом уедут. А хотелось бы, чтобы и она познакомилась с племянницей.
– Да, Милана, – Сонин голос наполняет сожаление и мне тоже становится больно. Она была для нее больше чем подруга, как сестра. Мили до сих пор меня простить не может.
Так много
