сливаться с реликтовой симфонией токовища.
Прошло время, и уже реже, реже стали заливаться глухари трелями. Андрей, прислушавшись к солисту на кружевной лиственнице, сделал несколько подскоков и затаился под ее шелковистыми лапами. Над его головой глухарь, заканчивая последние «чи-чи-фша», пыркнул хвостом, издав знакомый «пыр-р-р». И тут же что-то теплое коснулось кончика амосовского носа и шлепнулось на сапог. «Это точный сигнал на удачу». И выстрелил. Не подходя к шумно упавшему глухарю, увидел на соседней ели в пятнадцати шагах от него низко сидящего на раздвоенном сухом суку еще одного поющего…
Парни за две предрассветных зорьки положили в рюкзаки по два увесистых глухаря. Андрей считал это предельно избыточным лимитом удовлетворения охотничьего азарта.
Ему казалось, у гостей было достаточно времени, чтобы познать и подружиться с этим неповторимым глухариным миром, навсегда стать его верными друзьями и защитниками. Хватало времени и сполна насладиться осенними дарами, красотами пылающей багрянцем тайги, подобреть душой у магических токо-костров, омыть ее небесной чистотой.
Перед отъездом, для прощальной встречи с глухариным сообществом, хозяин повел гостей к речке на песчаник, где сытые, непуганые птицы, готовясь к скорой зиме и грубой пище, набивали свои безмерные желудки галькой. И были так увлечены этим занятием, так доверчиво беспечны, что любая бездумная рука могла за один миг уничтожить их. В то утро на галечник слетелось около сотни взрослых глухарей с выводками. Прекрасные и гордые птицы! Величавые буро-рыжие кополухи, сизо-бурые, краснобровые самцы и картинной свежести красок молодняк. Андрей так увлекся редкостным зрелищем глухариного галечного отрешения, что сразу не заметил вскинутые на поражение ружья Тарасова и Тузукина. Но, оказалось, настрой незваных гостей был далёко не созерцательным, а преступным. Вскинув ружья и войдя в раж, они устроили настоящую глухариную бойню. При этом ошалело восторгаясь и запихивая самых крупных самцов, окровавленных, убитых и раненых, в припасенные заранее кули… «Папка! А тогда ты сумел прикрыть глухариную стаю собой!» Андрей обезумел от горя, словно только что расстреляли у него на глазах близких, дорогих и любимых людей, а его самого изваляли в дерьме.
Чтобы остановить этот кошмар, он, выпустив несколько очередей вверх, потом направил дуло карабина поочередно на Тарасова и Тузукина.
– Пристрелю подлецов, если не уйметесь! Раздевайтесь, дикари, догола! Проведу вас по заимкам и факториям! Пусть все видят, кто вы есть, и навсегда запомнят злодеев, кровавых подонков! Вы дикие сволочные твари! НЕЛЮДИ и мерзавцы!..
Не на шутку испугавшись, горе-охотники, нет, не охотники… убийцы, побросав ружья, кинулись бежать к своей «Ниве», волоча за собой окровавленные кули. И мигом скрылись.
Оставшись один на берегу, Андрей упал на залитый кровью галечник, долго и безутешно рыдал под крики разрывающих душу подранков.
Он прервал охоту, и тут же семейство Амосовых вернулось в Байкит. В тот день о случившемся на токовище узнал весь поселок.
Андрей перевелся в другую бригаду, только бы не видеть, забыть навсегда ненавистные ему лица нелюдей, погубивших десятки его доверчивых и беззащитных лесных друзей.
Мария Данилова
Родилась 23 июня 1957 года в селе Шея Сунтарского района Якутской АССР. В 1987 году окончила Якутский государственный университет по специальности «филолог-преподаватель якутского языка и литературы». Стаж работы по данной специальности больше тридцати лет. Сейчас на пенсии, живет в селе Тюбяй. Пишет сказки, стихи, олонхо для детей, пьесы, рассказы. Получила поощрительный приз на конкурсе драматических произведений Республики Саха, посвященный 100-летию А. И. Софронова – Алампа. 1-е место в республиканском конкурсе рассказов для детей на русском языке в 2018 году. 3-е место в республиканском конкурсе стихов в городе Якутске в 2018 г. Лауреат конкурса имени Бориса Богаткова в 2018 г. В 2021 году – 1-е место в республиканском конкурсе рассказов «Айыы арчыта».
Желтые розы
Повесть
Желтые розы, желтые розы —
Первой любви рассвет.
Желтые розы, желтые розы —
Разлуки горькой свет.
Кун Мичээрэ
Первая часть
На горе Мангырыр
Григорий, как все здешние якуты, ходит на охоту за пернатой дичью весной и осенью. В тайге он живет в разгар охотничьего сезона и даже зимует в избушке возле горы Мангырыр, которая находится в сорока километрах от села. Зимой промышляет белок, рыбачит, не отходя далеко от зимовья. Односельчане боятся угрюмого вида Григория, которого за глаза зовут Медведем. Он немного толстоват, ступает мягко косолапыми и вследствие этого кривоватыми ногами. Живет на пенсию, хотя на вид кажется моложе своих семидесяти двух лет.
До пенсии проработал шофером у директора совхоза. Когда разваливались совхозы, ему удалось выйти на пенсию вовремя. Так что у него не было проблем с оформлением документов. Даже удалось заполучить старенький совхозный газик. Этим был очень доволен. Под умелыми руками старенькая машина и сейчас бегает по ухабистым сельским дорогам.
Григорий приехал на своем газике, как всегда, один. Стояла ранняя осень. Посмотрел на дверь. Дверь была подперта лопатой. По каким-то приметам понял, что кто-то заходил в избушку. Занес рюкзак, осмотрелся. Были, видимо, недавно. Сохранилось тепло. Пол был подметен, стол убран. На печке лежала новая коробка спичек. На полке был добавлен кое-какой провиант: доширак, пачка вермишели, полбуханки хлеба, завернутой в целлофан. Под нарами около двери были дрова и береста. «Наши, деревенские, Николай с сыном», – догадался бывалый таежник.
«Так и есть, они», – удовлетворенно подумал, прочитав последнюю запись из толстой тетрадки, которая висела на стене вместе с привязанным к ней простым карандашом. Там он и другие записывали все, что происходило каждый день, когда они бывали там. Это была дань здешней традиции. Во всех избушках с советских совхозных времен табунщики и охотники записывали. И каждый знал, кто ночевал, что произошло, читал новости с деревни. На маленькой полке лежали еще две потрепанные общие тетради.
Эту избушку он построил давно. Ему помогал отец Николая старик Мэхэс. «Старик», – усмехнулся Григорий. Тогда Мэхэсу, Михаилу, было всего где-то пятьдесят. Сравнив со своим нынешним возрастом, Григорий подумал, что сейчас все считают его глубоким стариком. Возраст все-таки брал за свое: он устал, сидя за рулем два часа. Затопил печку. Чайник был полон воды. На нарах стояли ведра и бидон, наполненные водой. Мысленно поблагодарив Николая с сыном, он развязал рюкзак, вытащил оттуда всю провизию, разложил по полочкам, кое-что и на стол. Сходил за ружьем и патронами. Семь уток, которые он подстрелил по дороге, положил
